Александр Козлов подверг критике решение Адвокатской палаты Москвы о лишении Александра Добровинского статуса адвоката..

 ==============================================================================

МНЕНИЕ по вопросу правомерности действий органов управления Адвокатской палаты города Москвы при вынесении решения о лишении адвоката Добровинского Александра Андреевича статуса адвоката…

=================================================================================================

Недавно продюсер и сценарист Лука Марко Парацелс, будучи лично знакомым и с фигурантом нашумевшего уголовного дела о смертельном ДТП с участием актёра Михаила Ефремова, и с его окружением из мира киноиндустрии, волей случая оказался участником «закрытого» обсуждения проекта создания учебно-документального фильма на основе материалов реальных уголовных дел, благополучный исход которых был обеспечен профессиональными действиями команды юристов Московской коллегии адвокатов «Александр Добровинский и партнёры». Однако, хорошее настроение после одобрения проекта всеми участниками обсуждения омрачилось сенсационной новостью о лишении Александра Добровинского статуса адвоката. Не секрет, что в обсуждаемом учебном фильме роль основного консультанта была отведена, как раз, адвокату Добровинскому. Вскоре, не только адвокатское сообщество отреагировало на эту неожиданную информацию. Но, Лука Парацелс, возможно, один из нескольких человек, услышал мнение об этом решении Адвокатской палаты города Москвы, высказанное методистом по уголовным делам МКА «Добровинский и партнёры» Козловым Александром Михайловичем.

Будучи профессионалом по работе с эксклюзивной информацией, Лука Марко Парацелс по «горячим следам» подготовил материал о своей беседе с Александром Козловым. Выдержки из этой беседы, касающиеся юридической составляющей мнения Александра Козлова в отношении решения Адвокатской палаты мы публикуем на нашем частном блоге, чтобы на текст юридических доводов критического комментария Александра Козлова можно было сослаться, указав веб-адрес блога. Со своей стороны, тесно сотрудничая последние годы со многими юристами и адвокатами, полагаем, что к мнению Александра Козлова имеет смысл прислушаться, поскольку нам неизвестны комментарии подобного содержания, которые были бы высказаны другими представителями адвокатского сообщества, для которых подобные действия руководства Адвокатской палаты Москвы, в случае их признания незаконными по судебному решению, послужат информацией к серьёзным размышлениям и соответствующим выводам…

Итак, вопросы и ответы:

Лука Парацелс:

Как вы отнеслись к этому решению Адвокатской палаты о лишении Александра Андреевича Добровинского статуса адвоката?

Александр Козлов:

Мягко говоря, меня лично эта новость удивила. И, безусловно, огорчила. Но, мы обязаны реагировать на такие события беспристрастно. Как профессиональные юристы. Поэтому, пришлось ознакомиться с доводами этого решения Адвокатской палаты. После чего, пришлось удивиться ещё раз. Так как, сразу же стало очевидным, что это решение мало общего имеет с соблюдением законности.

Конечно, я не могу сказать, что внимательно следил за происходящим по уголовному делу Михаила Ефремова. Но, те фрагменты новостей, которыми наполняли эфир журналисты и все те, кто с энтузиазмом комментировали это уголовное дело, не вызывали у меня никаких негативных эмоций в отношении поведения адвоката Добровинского, как представителя потерпевших.

При этом, лично зная Александра Андреевича, у меня не возникло даже мысли, что им могли быть нарушены этические нормы профессии адвоката. Поэтому, я не просто с интересом, а с повышенным вниманием ознакомился с текстом этого неординарного решения в отношении Александра Добровинского. И после этого, у меня коренным образом изменилось отношение к руководству Адвокатской палаты города Москвы. Ведь оказалось, что руководство адвокатуры не защищает своих адвокатов, а устраивает на них гонения. Причём, настолько неприкрыто, настолько явно и настолько же неприглядно. И всё это прилюдно.

Так что, моё личное мнение в отношении решения Адвокатской палаты Москвы однозначно – это решение не только абсолютно чрезмерное по наказанию, но, оно ещё и юридически ошибочное! Так и хочется сказать, безграмотное… Но, это уже эмоции. А юриспруденция не приемлет эмоции.

Произошедшее напомнило мне недавние скандалы с гонениями на адвокатов, критиковавших своё руководство.

Думаю, после отмены этого решения Адвокатской палаты в судебном порядке необходимо инициировать вопрос об ответственности всех «подписантов» этого решения. Дабы, как говорил Пётр Первый, чтобы другим адвокатским чиновникам неповадно было повторять подобное…

Лука Парацелс:

Вы можете публично объяснить, почему Вы считаете, «ошибочным» такое решение Адвокатской палаты?

Александр Козлов:

Могу. Но, кратко. В более развернутом виде я предложу эти доводы Александру Андреевичу. Надеюсь, они помогут восстановить справедливость.

Вопрос: в совершении какого дисциплинарного проступка признан виновным адвокат Александр Добровинский?

На этот вопрос даёт ответ буквальный текст решения палаты:

Суть решения Адвокатской палаты – нарушением признано то, что адвокат Добровинский публично разгласил факт обращения к нему, как к адвокату, с предложением принять на себя защиту Ефремова в этом уголовном деле.

Не имеет значения, кто мог обращаться, когда и прочее. Главное – сам факт такого обращения и разглашение этого факта «посторонним лицам».

В этом заключается правовая позиция Палаты. Она основана на положениях п.2, статьи 5 КПЭА, на которые имеется ссылка в анализируемом решении Палаты.

Однако, подобные выводы квалификационной комиссии и Совета Адвокатской палаты противоречат буквальному смыслу подлежащих применению норм Кодекса профессиональной этики адвоката.

Цитируем указанную норму:

Адвокат должен избегать действий (бездействия), направленных к подрыву доверия.

Значит, вопрос в том, допустил ли адвокат Добровинский действия, которые были бы направлены к подрыву доверия? И надо понять, что означает подрыв доверия. Произвольного толкования не должно быть.

Значит, эта корпоративная норма поведения адвоката подлежит системному толкованию с учётом иных положений Кодекса профессиональной этики адвоката, содержащих запреты конкретизированных в КПЭА действий, бездействия адвоката при осуществлении им адвокатской деятельности.

Заметим, что понятие адвокатской деятельности связано с наличием в ней адвоката и его доверителя. Нет доверителя – нет адвокатской деятельности. Это замечание пригодится нам в последующем. Поскольку действия адвоката, не относящиеся к адвокатской деятельности, не образуют предмет регулирования Кодекса профессиональной этики адвоката.

В нашем случае задача упрощается, поскольку в обжалуемом решении Палаты названо нарушение КПЭА, якобы допущенное адвокатом Добровинским.

В решении Палаты данное нарушение истолковано, как якобы нарушение адвокатом Добровинским адвокатской тайны, что повлекло подрыв доверия и к адвокату Добровинскому, и якобы к адвокатуре в целом.

Громко заявлено, не правда ли… Как тут не вспомнить речь Плевако в деле старушки, укравшей медный чайник, где прокурор заявил, что этими действиями старушка посягнула на незыблемые устои права собственности и должна понести наказание по всей строгости. Так и у нас. Впрочем, сейчас не до юмора. Смеяться будем позже, когда защитим Александра Андреевича…

Итак, по мнению Палаты, адвокат Добровинский нарушил адвокатскую тайну. То-есть, не сохранил в тайне, что к нему обращались в интересах Ефремова.

Но, так ли это? Была ли адвокатская тайна или это не более, чем домысел членов Совета Адвокатской палаты города Москвы?

С большим сожалением констатирую, что это был именно домысел.

Коллегиальный и некомпетентный. Не надо быть руководителем адвокатской корпорации, чтобы понять эту элементарную ошибку, непростительную даже начинающим адвокатам.

Подтвердим сказанное доводами с разных сторон, чтобы не дать сторонникам Палаты, если таковые найдутся, шансов выпутаться из этой неприглядной для адвокатуры истории. Ведь получается, что не адвокат Добровинский «подорвал доверие к адвокатуре», а квалификационная комиссия и Совет Адвокатской палаты Москвы подорвали доверие к себе. И теперь, чтобы «сохранить лицо», они должны будут извиниться перед нашим Александром Андреевичем. Желательно, публично. Это будет достойным выходом из тупика.

Возникает вопрос - почему в резолютивной части решения Палаты даже не упомянуты положения абзаца 1, ч.5, статьи 6 КПЭА, определяющие правило сохранения адвокатской тайны -

Правила сохранения адвокатской тайны распространяются на ФАКТ обращения к адвокату, ВКЛЮЧАЯ имена и названия доверителей.

Включая – значит, одновременно должно присутствовать. Иными словами, чтобы нарушить адвокатскую тайну, необходимо озвучить факт обращения к адвокату, ВКЛЮЧАЯ имена и названия доверителей. Иначе, будет только первая часть запрета, БЕЗ ВКЛЮЧЕНИЯ второй части – без разглашения имени и названия доверителей. Здесь усматривается примитивная уловка со стороны Совета Адвокатской палаты. Иначе, если сослаться на применяемую норму, то, нельзя «выхватить» одну часть текста и умолчать о другой его части.

Адвокату Добровинскому вменено именно это нарушение КПЭА, которое в ч.1, ст.6 КПЭА формулируется, как элемент доверия к адвокату, основанного на сохранении адвокатской тайны.

Сказанное имеет определяющее значение, поскольку мы можем расширить доводы, что по поводу этого факта в Адвокатскую палату должны были обратиться именно те лица, которые являются «доверителями», а не «посторонние» люди, с которыми у адвоката Добровинского никаких правоотношений, относящихся к адвокатской деятельности, не возникало.

Далее, обратимся к правильному толкованию терминов, которое дано в Кодексе профессиональной этики адвоката.

Так, дефиниция «доверитель» раскрывается в ч.1, ст.6.1 КПЭА:

В целях настоящего Кодекса под доверителем понимается:

- лицо, заключившее с адвокатом соглашение об оказании юридической помощи;

- лицо, которому адвокатом оказывается юридическая помощь на основании соглашения…, заключенного иным лицом;

- лицо, которому адвокатом оказывается юридическая помощь бесплатно либо по назначению…;

Более того, в ч.2, ст.6.1. КПЭА предусмотрено, что –

При решении вопроса, связанного с сохранением адвокатской тайны, под доверителем (!) понимается любое лицо, доверившее (!) адвокату сведения личного характера в целях оказания юридической помощи.

Значит, доверитель не просто лицо, обратившееся к адвокату, а лицо, которое ДОВЕРИЛО адвокату определённые сведения, обладающие признаками личного характера. Именно эти сведения и составляют адвокатскую тайну!!!

Сказанное являлось предметом обсуждения на заседаниях квалификационной комиссии и Совета Адвокатской палаты (надеемся, это не происходило, как у государственных чиновников-бюрократов, когда секретарь ходит по кабинетам и «собирает» подписи членов некоего  коллегиального органа, которые даже не читают то, что подписывают. А если читают, то, зачастую, не понимают смысла подписываемого текста). Интересно будет ознакомиться с протоколами этих заседаний и результатами голосования…

Представьте себе, как будут выглядеть представители Палаты, когда им будет задан простой вопрос – ЧТО КОНКРЕТНО РАЗГЛАСИЛ АДВОКАТ ДОБРОВИНСКИЙ?

Какие ещё вопросы надо будет задать – узнаем в судебном заседании. Хотя, откровенно говоря, не очень хочется наблюдать представителей Палаты, когда им придётся отвечать на вопрос – зачем они выставили себя на смех?

Понимаю, что забегаю вперёд. Понимаю, что это невежливо по отношению к Палате и её представителям. Возможно, они даже уверены в своей правоте.

Я тоже уверен в правильности своих доводов. И за многие годы накопил опыт опровержения доводов намного более профессиональных, чем доводы решения Адвокатской палаты Москвы в отношении адвоката Добровинского.

Могу сказать лишь одно. Им надо было думать раньше. И думать головой. Чтобы не унижать своего коллегу по «указке сверху».

Будем завершать. Думаю, сказанного вполне достаточно, чтобы наши коллеги, профессиональные юристы смогли обдумать мои рассуждения. А обдумать есть чего. Ведь не только в Адвокатской палате, но, также и многие комментаторы ситуации с адвокатом Добровинским, не увидели главного. А именно, что в обжалуемом решении Адвокатской палаты либо «подписанты» сами не смогли разобраться в юридической природе применённых ими норм КПЭА, либо они понимали происходящее, но, намеренно голосовали за незаконное решение Палаты, в котором допущено элементарное искажение применяемых терминов, на которые надлежало ссылаться. Это, прежде всего, - понятия доверителя и адвокатской тайны. Это основа профессиональной деятельности адвокатов.

Кроме того, в решении Палаты допущена подмена частного случая - несоблюдение адвокатской тайны на общий случай – юридическое оформление отношений между адвокатом и доверителем. А этого оформления не было. Не было доверителя. Значит, не было адвокатской тайны. Остальное – «от лукавого».

В нашем случае, пусть даже по мнению обывателей «доверитель» формально где-то имеется – это некое лицо, позвонившее по телефону в офис адвоката Добровинского, якобы в интересах Ефремова. Однако, в ч.2, ст.6.1. КПЭА сужаются пределы ответственности за несоблюдение адвокатской тайны введением оговорки, устанавливающей, что адвокатская тайна не возникает из-за того, что кто-то, вроде бы, позвонил адвокату Добровинскому и попытался узнать, возьмётся ли адвокат Добровинский за дело Ефремова. Адвокатская тайна – это конкретные сведения личного характера, которые доверитель «доверил» своему адвокату. Поэтому, сначала должен «возникнуть» доверитель, оформивший своё обращение к адвокату и осуществивший предметное общение с адвокатом.

Поскольку адвокату Добровинскому никто в интересах Ефремова никаких личных сведений не сообщал и никакое лицо не приобрело правовой статус доверителя адвоката Добровинского, то, отсутствует сам предмет адвокатской тайны!

Ефремов и его родственники оказались умнее членов квалификационной комиссии и Совета Адвокатской палаты и не обратились в Адвокатскую палату, поскольку они не являлись доверителями адвоката Добровинского и не сообщали ему сведения личного характера, образующие адвокатскую тайну.

Лука Парацелс:

Как Вы считаете, можно ли избежать судебного разбирательства, ведь подобный скандал явно нежелателен для престижа адвокатуры?

Александр Козлов:

Думаю, судебный процесс неизбежен. Он выгоден Александру Андреевичу по соображениям значимости для авторитета. А вот в Палате должны задуматься.

Я сторонник принципа, что превыше всего не просто закон, а его разумное применение. Если разумность применения закона будет во благо обществу, то, никакая неполнота или пробелы нормативного регулирования не могут препятствовать здравому смыслу. Поэтому, хотя это прямо не предусмотрено законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации, но, нет запрета для Совета Адвокатской палаты признать ошибочным собственное решение и пересмотреть его. В том числе, по инициативе кого-либо из членов Совета Адвокатской палаты. Нет препятствий и к тому, чтобы отменить собственные решения, если они нарушают или могут повлечь концептуальные нарушения положения законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре. В нашем случае, разумным будет незамедлительно восстановить право Александра Андреевича Добровинского быть адвокатом.

За такое решение Адвокатской палаты я готов аплодировать!

Но, почему то, не уверен, что разум восторжествует. Не те времена сейчас.

Так что, будем ожидать судебного процесса. Который вызовет не меньший ажиотаж, чем уголовное дело Ефремова. Спасибо Адвокатской палате за то, что она поспособствовала привлечению небывалого внимания к адвокату Александру Андреевичу Добровинскому!

============================================================================

С согласия участников беседы, её текст эксклюзивно публикуется в нашем Блоге.

============================================================================

Модераторы публикации: Матвеев Никита; Мамонтова Анастасия; Юрий Никитин;

 

 

 

https://yandex.ru/search/?text=yuristat&clid=2270455&banerid=6301000000%3A5be4c3ce34f76400199a7fb1&win=328&&lr=213

КМЦ "ЮРИСТАТ": право на защиту в вопросах и ответах

БЛИЦ: ВОПРОСЫ – ОТВЕТЫ

УГОЛОВНОЕ СУДОПРОИЗВОДСТВО

ТЕМА: ПРАВО НА ЗАЩИТУ

Публикуем второй раунд блица «вопросы-ответы». На вопросы блица отвечает Александр Козлов ( http://yur.tel/ ) - методист по уголовным делам Московской коллегии адвокатов «Александр Добровинский и партнёры».

По условиям нашего «блица» вопросы должны быть предельно конкретными и односложными, позволяющими не задумываться над ответами и давать простые ответы, вплоть до самых элементарных ответов «да» или «нет». Вместе с тем, развернутые ответы позволяют исчерпать искомую информацию.

Итак, начинаем:

Вопрос:

Имеет ли обвиняемый право отвечать на вопросы следователя не сразу, а через некоторое время?

Ответ:

Участники уголовного судопроизводства наделены правами и обязанностями но, они не содержат обязанности обвиняемого отвечать на вопросы следователя ни сразу, ни через некоторое время. Это зависит от желания обвиняемого.

Уголовно-процессуальным законом (УПК РФ) не предусмотрена обязанность обвиняемого, даже если он согласился дать показания, отвечать на вопросы следователя сразу же, как только будет задан вопрос. Поэтому, нам надлежит исходить из общих правил взаимодействия следователя с обвиняемым (подозреваемым). Начнём с того, что обвиняемый вправе вообще отказаться давать показания, но, мы не рекомендуем использовать это конституционное право, если только ситуация не безвыходная. Поэтому, показания надо давать.

Но, не обязательно отвечать на все вопросы следователя. И, тем более, нет никакой необходимости давать развернутые показания. Лучше отвечать на вопросы фрагментарно, по усмотрению подозреваемого, обвиняемого и под контролем защитника. При этом, не надо отказываться отвечать на вопросы следователя. Ответы можно отложить на попозже и это лучшая тактика защиты.

Например, обвиняемый забыл некоторые обстоятельства и ему необходимо время, чтобы восстановить в памяти события прошлого. Или возникли разногласия между обвиняемым и адвокатом защитником, в связи с чем, им требуется время для согласования позиции. Обвиняемый вправе пожелать пригласить второго защитника, чтобы выработать с ним окончательный ответ на вопросы следователя. Не забывайте, что показания допрашиваемого являются доказательствами по уголовному делу. И они должны стать доказательствами защиты. Поэтому, руководствуйтесь правилом – семь раз отмерь и один раз отрежь. Иначе получите «тришкин кафтан» вместо доказательства защиты.

Таким образом, ответы на вопросы следователя обвиняемый может давать не сразу, а после консультаций с защитником. В том числе, со вторым.

Вопрос:

Какие меры воздействия может применить следователь к обвиняемому, если обвиняемый уклоняется от ответов на вопросы следователя?

Ответ:

Никаких. Таких мер воздействия не существует. А вот принуждать, склонять обвиняемого к даче показаний запрещено (ст.302 УК РФ).

Если мы говорим о мерах воздействия, предусмотренных законом, то, такие меры воздействия не только не предусмотрены, они запрещены, поскольку будут нарушать право подозреваемого, обвиняемого не свидетельствовать против себя самого. Вместе с тем, на практике органы предварительного расследования стараются «разговорить» обвиняемого, чтобы убедить его «рассказать о якобы известных ему обстоятельствах расследуемого преступления». Практикующим адвокатам защитникам известны случаи, когда с обвиняемым, содержащимся под стражей, «беседуют» оперативные сотрудники в отсутствие адвоката и без составления протокола, что является существенным нарушением законности.

Вопрос:

Имеет ли следователь правомочие запретить адвокату защитнику помогать обвиняемому давать показания и, в частности, «подсказывать» обвиняемому ответы на вопросы следователя?

Ответ:

Формально, может. Следователю нужны ответы обвиняемого, а не адвоката.

И если обвиняемый не отказался от дачи показаний, то, следователь от него ожидает услышать ответы на задаваемые вопросы. Но, поскольку обвиняемый вправе консультироваться со своим защитником по каждому заданному вопросу, то, нередко следователи не препятствуют адвокату формулировать ответы на вопросы следователя. Бывает, что следователь не возражает, если адвокат приносит с собой флеш-накопитель с подготовленными ответами обвиняемого на различные вопросы и содержание этой флешки переносится в компьютерный файл протокола допроса. Это зависит от следователя и от обстоятельств уголовного дела. Нам известны случаи, когда следователь вносил в протокол запись, что на вопросы следователя фактически отвечал адвокат. Поэтому, представляется более правильным, чтобы отвечал на вопросы следователя сам допрашиваемый, а адвокат защитник уточнял и корректировал сказанное своим подзащитным. Если же отношения со следователем конфликтные, то, имеет смысл подготовиться к тому, чтобы «корректировать» показания обвиняемого записями возражений (замечаний) в конце протокола допроса.

Свои особенности имеет проведение допроса с применением аудио (видео) фиксации. Но, это отдельная тема для обсуждения действий адвоката.

Вопрос:

Вправе ли следователь использовать аудио фиксацию допроса вопреки воле и желанию обвиняемого и/или его адвоката защитника?

Ответ:

Следователь вправе по своему усмотрению использовать технические средства фиксации следственного действия посредством производства аудио или видео записи. Согласие обвиняемого или его защитника не требуется. Однако, у нас были случаи, когда удавалось убедить следователя не производить видеозапись и ограничиться только аудиозаписью. Основным аргументом был довод о том, что в качестве обвиняемого привлекалась женщина, а она не хотела, чтобы её в таком виде зафиксировали на видеозаписи. Другой случай тоже из нашей практики, когда следователь согласился не производить аудиозапись допроса, так как иначе обвиняемый откажется давать показания. После недолгого спора, следователь пошёл на уступки. Таким образом, в каждом таком случае надлежит искать компромисс со следователем. Но, обвиняемый не обязан участвовать в следственном действии, при производстве которого используется аудио или видео фиксация, а обвиняемый не соглашается с использованием технических средств. Очевидно, что если нет участия, то, нет ни аудио, ни видео фиксации.

Вопрос:

Может ли следователь применять «обман» при производстве допроса?

Ответ:

Этот вопрос связан с известной проблематикой «этической стороны обмана». Адвокат, будучи профессионалом, обязан предусмотреть возможность таких «уловок» со стороны следователя и быть подготовленным к тому, чтобы они не были применены следователем во вред обвиняемому. Основное правило в такой ситуации – ни в коем случае не принимать на веру сказанное следователем. Тем более, если обвиняемый отрицает свою вину и не согласен с предъявленным обвинением. И не надо забывать вносить в протокол замечания о том, что со стороны следователя использовались недопустимые способы воздействия на обвиняемого, в частности, введение обвиняемого в заблуждение относительно обстоятельств уголовного дела и хода его расследования.

Вопрос:

Может ли обвиняемый давать ложные показания?

Ответ:

Скажем так – обвиняемый не обязан правдиво отвечать на задаваемые ему следователем вопросы. Но, мы не рекомендуем злоупотреблять возможностью обмануть следователя. Ведь в случае изобличения обвиняемого во лжи, защита значительно ослабит доверие к другим показаниям обвиняемого, даже если они будут искренними и правдивыми. Сказанное особенно актуально для присяжных заседателей. Утрата обвиняемым доверия со стороны присяжных чревата такими последствиями, как признание его виновным лишь на основании утверждений стороны обвинения, даже в отсутствие достаточных доказательств. Если же нет возможности исключить обман из показаний обвиняемого, то, желательно не переборщить с этим. Лучше не использовать ссылки на обстоятельства, заведомо неправильные, которые легко могут быть проверены и опровергнуты. При этом, опытный следователь вполне может задавать вопросы, чтобы получить на них ложные ответы, делая это сознательно, чтобы понять, каким образом и на какие вопросы обвиняемый даёт ложные показания. Этот же приём используется при проверке на полиграфе («детекторе лжи»).

Вопрос:

Вправе ли обвиняемый задавать вопросы следователю?

Ответ:

Будет более корректным, если обвиняемый станет заявлять ходатайства, а не задавать вопросы. Например, обвиняемый хочет спросить – откуда следователь получил информацию, изложенную в данном фрагменте текста обвинения?

Вместо этого, будет более правильным заявить ходатайство о разъяснении следователем смысла этого фрагмента обвинения и/или об ознакомлении с документами, содержащими эту информацию. Последнее не всегда возможно во время расследования, однако, при выполнении требований ст.217 УПК РФ (при ознакомлении со всеми материалами уголовного дела), эти источники сведений о фактах станут доступны. И тогда можно заявить ходатайство о дополнительном допросе обвиняемого по этим фактам (обстоятельствам).

Вместе с тем, когда отношения со следователем не конфликтные, то, если не с обвиняемым, то, в разговоре с адвокатом следователь вполне может ответить на вопросы защиты. Конечно, если адвокат не пытается выведать информацию о «тайных» планах органов расследования. Ничего особенного не случится, если адвокат спросил у следователя – когда снимут арест с имущества обвиняемого? На что следователь может ответить, что он этого в ближайшее время не планирует.

Вопрос:

Вправе ли обвиняемый отвечать на вопросы следователя, используя какой-либо из иностранных языков?

Ответ:

У нас неоднократно возникали споры со следователем по поводу возможности использовать обвиняемым для дачи показаний один из иностранных языков, которыми владеет обвиняемый. Следователь не может обязать обвиняемого давать показания на конкретном языке, в том числе, на русском, несмотря на то, что судопроизводство в Российской Федерации осуществляется на русском языке. В соответствии, с п.6, ч.4, ст.47 УПК РФ, обвиняемый вправе давать показания и объясняться на родном языке или языке, которым он владеет. Это нормативное предписание обязывает следователя предоставить обвиняемому возможность выбора языка, которым обвиняемый владеет и на котором он желает давать показания. Даже если следователь сам владеет этим иностранным языком, он, обязан пригласить переводчика, чтобы и адвокат защитник понимал, какие показания даёт обвиняемый. Отметим, что даже если русский язык будет для обвиняемого родным, обвиняемый вправе давать показания на иностранном языке, которым обвиняемый владеет, например, в связи со спецификой своей работы.

Вопрос:

Вправе ли гражданин, доставленный к следователю, давать показания только в присутствии своего адвоката, хотя следователь ещё не признал этого гражданина подозреваемым или обвиняемым?

Ответ:

Ответ на этот вопрос был дан Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 27.06.00 г, № 11-П, что право на обращение за помощью к защитнику не связывается с формальным признанием лица подозреваемым или обвиняемым. В Статье 48 Конституции Российской Федерации указывается лишь на сущностные признаки, характеризующие фактическое положение лица, как нуждающегося в правовой помощи в силу того, что его конституционные права ограничены в связи с уголовным преследованием в целях установления именно его виновности в совершении преступления, по которому возбуждено и расследуется уголовное дело. При этом, факт уголовного преследования и направленная против конкретного лица обвинительная деятельность могут подтверждаться актом о возбуждении уголовного дела, проведения в отношении него следственных действий (обыска, опознания, очной ставки, допроса и т.д.) и иными мерами, предпринимаемыми для его изобличения и выявления фактов и обстоятельств, уличающих данное лицо, как совершившее преступление.

Вопрос:

Может ли гражданин пригласить адвоката в ситуации, когда в отношении данного гражданина осуществляются оперативно-розыскные мероприятия, а уголовное дело ещё не возбуждено?

Ответ:

Сложившаяся судебная практика даёт отрицательный ответ на этот вопрос. В том числе, Конституционный Суд Российской Федерации в Определениях № 4-О от 24.02.05 г и № 342-О-о от 19.04.07 г разъяснил, что на лиц, в отношении которых проводятся оперативно-розыскные мероприятия до возбуждения уголовного дела, не может быть распространено требование об обеспечении права на помощь адвоката (защитника). Соответственно, в последние годы, суды отказывают в удовлетворении жалоб, подаваемых в порядке ст.125 УПК РФ на незаконность действий сотрудников оперативных органов, проводивших ОРМ до возбуждения уголовного дела и не допустивших к участию в них адвоката.

Позиция судов определяется ссылками на то, что эти ОРМ осуществлялись до возбуждения уголовного дела, т.е., когда ещё не мог применяться уголовно-процессуальный закон. Однако, эта позиция судебных органов РФ вызывает сомнения в её безусловности и даёт основания для обжалования с приведением доводов о том, что проверка сообщения о преступлении в порядке ст.ст.144-145 УПК РФ, в том числе, проводимая в форме ОРМ, подпадает под регулирование нормами УПК РФ, а не только ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности».

В принципе, можно сформулировать правовые доводы для обращения в Европейский Суд по правам человека по этой ситуации, но, предварительно надо пройти судебные инстанции с жалобой в порядке ст.125 УПК РФ и получить отрицательные судебные решения, как правовое основание для направления в Европейский Суд по правам человека соответствующей Жалобы.

Вопрос:

Могут ли родственники задержанного лица пригласить для его защиты адвоката и заключить с этим адвокатом соглашение от своего имени?

Ответ:

Эта возможность прямо предусмотрена в ч.1, ст.50 УПК РФ, но, с обязательным условием – по поручению или с согласия подозреваемого, обвиняемого.

Поскольку, в силу п.2, ч.1, ст.46 УПК РФ, задержанное лицо приобретает статус подозреваемого, то, на него в полной мере распространяются положения ст.46 УПК РФ (пользоваться помощью защитника и т.д.).

Соответственно, в случае явки адвоката, приглашенного родственниками задержанного, следователю надлежит выяснить у задержанного, давал ли он поручение своим родственникам на приглашение адвоката и даёт ли он своё согласие на участие адвоката защитника, приглашенного родственниками лица, задержанного по подозрению в совершении преступления. При этом, самому задержанному не может быть отказано в приглашении адвоката и заключении с ним соглашения на защиту. В силу требований ч.2, ст.50 УПК РФ, следователь обязан обеспечить задержанному лицу возможность реализовать это право.

При применении этих норма уголовно-процессуального закона на практике возникает немало недоразумений, обусловленных ошибочным толкованием норм уголовно-процессуального законодательства. Поэтому, мы рекомендуем с осторожностью осуществлять конституционное право на квалифицированную юридическую помощь не только подозреваемыми, обвиняемыми, но, также и их родственниками.

Добавим, что в соответствии со ст.96 УПК РФ, родственники задержанного лица должны быть уведомлены о задержании их родственника. Задержанному должна быть  предоставлена возможность осуществить один телефонный звонок для уведомления своих родственников или близких лиц о своем задержании, о чём делается отметка в протоколе задержания. Невыполнение этих требований влечет для должностных лиц органов расследования негативные последствия. Однако, в ч.4, ст.96 УПК РФ оговаривается, что при необходимости сохранения в тайне факта задержания данного лица, в интересах расследования может быть принято решение о неуведомлении родственников задержанного лица о факте его задержания. О чём должно быть вынесено мотивированное постановление должностного лица, осуществляющего производство по уголовному делу (мы исходим из того, что задержание является мерой уголовно-процессуального принуждения, применяемой только по возбужденному уголовному делу).

https://yandex.ru/search/?text=yuristat&clid=2233627&lr=213

==============================================================

Модераторы публикации: Виктор Байраков; Анвар Галимов;

Блиц-опрос: Знаете ли Вы о своём праве на защиту?

УГОЛОВНОЕ  СУДОПРОИЗВОДСТВО.  ПРАВО НА ЗАЩИТУ.  
  
БЛИЦ ВОПРОСЫ – ОТВЕТЫ 

Сегодня на наши блиц-вопросы отвечает методист по уголовным делам МКА «Александр Добровинский и партнёры» Александр Козлов. По условиям нашего «блица» вопросы должны быть максимально конкретными и односложными, вплоть до ответов «да» или «нет». 
  
Итак, начинаем: 

Вопрос:

Может ли юрист без статуса адвоката участвовать в уголовном деле в качестве защитника? 

Ответ:

Это зависит от стадии производства по уголовному делу. На досудебной стадии юрист без статуса адвоката не может участвовать в уголовном деле в качестве защитника. После того, как уголовное дело направлено в суд первой инстанции, наряду (вместе) с адвокатом в качестве защитника может участвовать также иное лицо, даже не обязательно имеющее юридическое образование. По уголовным делам, рассматриваемым мировыми судьями, в качестве защитника может быть допущено «иное лицо», не являющееся адвокатом. При этом, участие адвоката при производстве у мирового судьи не обязательно.

Вопрос:

Должен ли адвокат получать у следователя разрешение на участие в уголовном деле в качестве защитника? 

Ответ:

Нет, не должен. Как только адвокат предъявил (направил) следователю ордер и предъявил удостоверение адвоката, он считается защитником, вступившим в уголовное дело.

Вопрос:

Вправе ли обвиняемый отказаться от защитника, назначенного следователем? 

Ответ:

Если участие защитника в уголовном деле обязательно, но, обвиняемый не приглашает защитника, то, защитник будет назначен следователем или судом.

Отказ обвиняемого от защитника не обязателен для следователя, судьи.

Вопрос:

Вправе ли обвиняемый при его допросе не отвечать на вопросы следователя, но, отвечать на вопросы своего адвоката защитника? 

Ответ:

Обвиняемый вправе осуществлять свою защиту всеми способами, которые не запрещены законом. Дача показаний – право, а не обязанность обвиняемого. Поэтому, обвиняемый вправе отвечать на одни вопросы следователя и не отвечать на другие, то есть, отвечать на вопросы следователя выборочно, по своему усмотрению. Это не запрещено, значит, разрешено.

Адвокат защитник вправе задать вопросы допрашиваемому лицу после вопросов следователя. Соответственно, обвиняемый вправе ответить на вопросы адвоката защитника.

Вопрос:

Может ли обвиняемый задавать вопросы следователю? 

Ответ:

Может. Но, эти вопросы должны являться уточняющими к вопросам, которые заданы обвиняемому. Это связано с тем, что заданный следователем вопрос может быть непонятен обвиняемому, что затрудняет возможность ответа на непонятный вопрос.

Обвиняемый может просить следователя уточнить или разъяснить, что происходит, с чем связаны действия следователя, адвоката и т. д. Следователь обязан разъяснить обвиняемому порядок производства следственных и иных процессуальных действий, что фиксируется в протоколе.

Например, обвиняемый спрашивает следователя – я могу переговорить со своим адвокатом? Это означает, что следователь предварительно не разъяснил обвиняемому это право, что можно расценивать, как ограничение права на защиту.

Вопрос:

Может ли обвиняемый во время допроса заявлять ходатайства? 

Ответ:

Ходатайства могут быть заявлены в любой момент производства по уголовному делу. Ходатайства должны быть разрешены после их заявления. Но, если в данный момент производится следственное действие – допрос, то, заявление и разрешение ходатайств следователь может отложить до завершения допроса, потому что следователь не может одновременно выполнять несколько действий. Однако, если ходатайство имеет прямое отношение к проводимому допросу, то, оно должно быть разрешено в ходе допроса. Например, обвиняемый заявляет ходатайство о замене защитника; приглашении ещё одного защитника; об отказе от защитника; о приобщении документа; об оглашении предыдущих показаний и т. д. Без принятия решения по таким ходатайствам продолжение допроса невозможно и следователь должен рассмотреть такие ходатайства.

Вопрос:

Вправе ли обвиняемый заявить следователю отвод во время допроса? 

Ответ:

Отвод может быть заявлен в любое время. Но, доводы отвода должны быть разумными. Если во время допроса обвиняемым заявлен бессмысленный отвод, то, следователь может такой отвод не принять. Это объясняется тем, что интересы расследования будут приоритетными. Но, если следователю заявлен мотивированный отвод, то, тогда следователь должен сделать перерыв до рассмотрения отвода руководителем следственного органа. Если в отводе отказано, следователь возобновляет проведение допроса.

Вопрос:

Вправе ли обвиняемый давать показания на иностранном языке? 

Ответ:

Следователь не может обязать обвиняемого давать показания на конкретном языке. Судопроизводство в России осуществляется на русском языке, но, если необходимо, то, для участия в допросе приглашается переводчик. Поскольку следователь не может общаться с обвиняемым на иностранном языке, даже если следователь им владеет, то, для оформления показаний обвиняемого с их переводом на русский язык необходимо участие переводчика. Отметим, что подобные ситуации являются, скорее, исключением, но, они допустимы.

Вопрос:

Вправе ли обвиняемый пригласить для своей защиты иностранного адвоката? 

Ответ:

Нет. Защитник должен иметь статус российского адвоката. Адвокат другого государства может оказывать юридическую помощь на территории России по вопросам законодательства своего государства. При этом, адвокат иностранного государства, осуществляющий адвокатскую деятельность на территории России, регистрируется в федеральном органе юстиции в специальном реестре.

Вопрос:

Может ли обвиняемый отказаться от оплаты услуг своего адвоката из-за их неудовлетворительного качества? 

Ответ:

Если обвиняемый не оплатит услуги своего адвоката, то, нарушит условия соглашения с адвокатом. И адвокат вправе обратиться в суд с иском, сославшись на нарушение условий соглашения со стороны своего подзащитного. Однако, как показывает практика, такие случаи крайне редки. Чаще бывает, что обвиняемый оплатил услуги своему адвокату, но, через некоторое время, начинает требовать возврата выплаченного адвокату гонорара, ссылаясь на то, что адвокат не оказал квалифицированной юридической помощи. Много таких ситуаций рассмотрено в процедуре дисциплинарной практики Адвокатских палат.

Вопрос:

Вправе ли адвокат защитник давать какие-либо пояснения по вопросам своих взаимоотношений с подзащитным? 

Ответ:

Адвокат связан адвокатской тайной и не вправе раскрывать сведения, которые были ему доверены в связи с осуществлением функций защитника. Вместе с тем, практика знает случаи, когда адвокат защитник был допрошен в судебном разбирательстве по обстоятельствам производства следственных действий с его участием. Во-первых, адвокат может давать такие показания только с согласия своего подзащитного. Во-вторых, после этого адвокат становится свидетелем и не может продолжать участие в этом уголовном деле в качестве защитника. В-третьих, адвокат даже в этих ситуациях действует в интересах своего клиента, поскольку даёт показания о незаконных методах расследования и незаконных действиях в отношении своего подзащитного, влекущих признание полученных доказательств недопустимыми для использования в доказывании обвинения.

Кроме того, практика дисциплинарного производства адвокатских палат знает случаи, когда адвокат вынужден раскрывать некоторые обстоятельства взаимоотношений со своим доверителем, как правило, бывшим, если это необходимо адвокату для защиты от оговора со стороны своего доверителя. Такие пояснения адвокат даёт в том минимальном объеме, который необходим и достаточен для защиты своей репутации от необоснованных нареканий со стороны своего бывшего клиента. В связи с чем, адвокатам рекомендуется не допускать подобного развития события и документировать свои отношения со своими клиентами таким образом, чтобы не создавать условий для подобных разбирательств, умаляющих престиж не только адвоката, но, и адвокатуры в целом.

https://yandex.ru/search/?text=yuristat&clid=2233627&lr=213

==============================================================

Модераторы публикации: Марина Мамонтова; Антон Середа;