==============================================================================
МНЕНИЕ по вопросу
правомерности действий органов управления Адвокатской палаты города Москвы при вынесении
решения о лишении адвоката
Добровинского Александра Андреевича статуса
адвоката…
=================================================================================================
Недавно продюсер и сценарист Лука Марко Парацелс,
будучи лично знакомым и с фигурантом нашумевшего уголовного дела о смертельном
ДТП с участием актёра Михаила Ефремова, и с его окружением из мира киноиндустрии,
волей случая оказался участником «закрытого» обсуждения проекта создания
учебно-документального фильма на основе материалов реальных уголовных дел,
благополучный исход которых был обеспечен профессиональными действиями команды юристов
Московской коллегии адвокатов «Александр Добровинский и партнёры». Однако, хорошее
настроение после одобрения проекта всеми участниками обсуждения омрачилось сенсационной
новостью о лишении Александра Добровинского статуса адвоката. Не секрет, что в
обсуждаемом учебном фильме роль основного консультанта была отведена, как раз,
адвокату Добровинскому. Вскоре, не только адвокатское сообщество отреагировало
на эту неожиданную информацию. Но, Лука Парацелс, возможно, один из нескольких
человек, услышал мнение об этом решении Адвокатской палаты города Москвы,
высказанное методистом по уголовным делам МКА «Добровинский и партнёры»
Козловым Александром Михайловичем.
Будучи профессионалом по работе с эксклюзивной информацией,
Лука Марко Парацелс по «горячим следам» подготовил материал о своей беседе с
Александром Козловым. Выдержки из этой беседы, касающиеся юридической
составляющей мнения Александра Козлова в отношении решения Адвокатской палаты
мы публикуем на нашем частном блоге, чтобы на текст юридических доводов критического
комментария Александра Козлова можно было сослаться, указав веб-адрес блога. Со
своей стороны, тесно сотрудничая последние годы со многими юристами и
адвокатами, полагаем, что к мнению Александра Козлова имеет смысл прислушаться,
поскольку нам неизвестны комментарии подобного содержания, которые были бы
высказаны другими представителями адвокатского сообщества, для которых подобные
действия руководства Адвокатской палаты Москвы, в случае их признания
незаконными по судебному решению, послужат информацией к серьёзным размышлениям
и соответствующим выводам…
Итак, вопросы и ответы:
Лука
Парацелс:
Как вы отнеслись к этому решению Адвокатской палаты о
лишении Александра Андреевича Добровинского статуса адвоката?
Александр
Козлов:
Мягко говоря, меня лично эта новость удивила. И,
безусловно, огорчила. Но, мы обязаны реагировать на такие события
беспристрастно. Как профессиональные юристы. Поэтому, пришлось ознакомиться с
доводами этого решения Адвокатской палаты. После чего, пришлось удивиться ещё
раз. Так как, сразу же стало очевидным, что это решение мало общего имеет с
соблюдением законности.
Конечно, я не могу сказать, что внимательно следил за
происходящим по уголовному делу Михаила Ефремова. Но, те фрагменты новостей,
которыми наполняли эфир журналисты и все те, кто с энтузиазмом комментировали
это уголовное дело, не вызывали у меня никаких негативных эмоций в отношении поведения
адвоката Добровинского, как представителя потерпевших.
При этом, лично зная Александра Андреевича, у меня не
возникло даже мысли, что им могли быть нарушены этические нормы профессии
адвоката. Поэтому, я не просто с интересом, а с повышенным вниманием
ознакомился с текстом этого неординарного решения в отношении Александра
Добровинского. И после этого, у меня коренным образом изменилось отношение к
руководству Адвокатской палаты города Москвы. Ведь оказалось, что руководство адвокатуры
не защищает своих адвокатов, а устраивает на них гонения. Причём, настолько неприкрыто,
настолько явно и настолько же неприглядно. И всё это прилюдно.
Так что, моё личное мнение в отношении решения Адвокатской
палаты Москвы однозначно – это решение не только абсолютно чрезмерное по наказанию,
но, оно ещё и юридически ошибочное! Так и хочется сказать, безграмотное… Но,
это уже эмоции. А юриспруденция не приемлет эмоции.
Произошедшее напомнило мне недавние скандалы с
гонениями на адвокатов, критиковавших своё руководство.
Думаю, после отмены этого решения Адвокатской палаты в
судебном порядке необходимо инициировать вопрос об ответственности всех
«подписантов» этого решения. Дабы, как говорил Пётр Первый, чтобы другим
адвокатским чиновникам неповадно было повторять подобное…
Лука
Парацелс:
Вы можете публично объяснить, почему Вы считаете,
«ошибочным» такое решение Адвокатской палаты?
Александр
Козлов:
Могу. Но, кратко. В более развернутом виде я предложу
эти доводы Александру Андреевичу. Надеюсь, они помогут восстановить
справедливость.
Вопрос: в
совершении какого дисциплинарного проступка признан виновным адвокат Александр
Добровинский?
На этот вопрос даёт ответ буквальный
текст решения палаты:
Суть
решения Адвокатской палаты – нарушением признано то, что адвокат Добровинский публично
разгласил факт обращения к нему, как к адвокату, с предложением
принять на себя защиту Ефремова в этом уголовном деле.
Не
имеет значения, кто мог обращаться, когда и прочее. Главное – сам факт такого
обращения и разглашение этого факта «посторонним лицам».
В
этом заключается правовая позиция Палаты. Она основана на положениях п.2,
статьи 5 КПЭА, на которые имеется ссылка в анализируемом решении Палаты.
Однако, подобные выводы квалификационной
комиссии и Совета Адвокатской палаты противоречат буквальному смыслу подлежащих
применению норм Кодекса профессиональной этики адвоката.
Цитируем
указанную норму:
Адвокат должен избегать действий
(бездействия), направленных к подрыву доверия.
Значит,
вопрос в том, допустил ли адвокат Добровинский действия, которые были бы
направлены к подрыву доверия? И надо понять, что означает подрыв доверия.
Произвольного толкования не должно быть.
Значит,
эта корпоративная норма поведения адвоката подлежит системному толкованию с
учётом иных положений Кодекса профессиональной этики адвоката, содержащих
запреты конкретизированных в КПЭА действий, бездействия адвоката при
осуществлении им адвокатской деятельности.
Заметим,
что понятие адвокатской деятельности связано с наличием в ней адвоката и его
доверителя. Нет доверителя – нет адвокатской деятельности. Это замечание
пригодится нам в последующем. Поскольку действия адвоката, не относящиеся к
адвокатской деятельности, не образуют предмет регулирования Кодекса профессиональной
этики адвоката.
В
нашем случае задача упрощается, поскольку в обжалуемом решении Палаты названо
нарушение КПЭА, якобы допущенное адвокатом Добровинским.
В
решении Палаты данное нарушение истолковано, как якобы нарушение адвокатом
Добровинским адвокатской тайны, что повлекло подрыв доверия и к адвокату
Добровинскому, и якобы к адвокатуре в целом.
Громко
заявлено, не правда ли… Как тут не вспомнить речь Плевако в деле старушки,
укравшей медный чайник, где прокурор заявил, что этими действиями старушка
посягнула на незыблемые устои права собственности и должна понести наказание по
всей строгости. Так и у нас. Впрочем, сейчас не до юмора. Смеяться будем позже,
когда защитим Александра Андреевича…
Итак,
по мнению Палаты, адвокат Добровинский нарушил адвокатскую тайну. То-есть, не
сохранил в тайне, что к нему обращались в интересах Ефремова.
Но,
так ли это? Была ли адвокатская тайна или это не более, чем домысел членов
Совета Адвокатской палаты города Москвы?
С
большим сожалением констатирую, что это был именно домысел.
Коллегиальный
и некомпетентный. Не надо быть руководителем адвокатской корпорации, чтобы понять
эту элементарную ошибку, непростительную даже начинающим адвокатам.
Подтвердим
сказанное доводами с разных сторон, чтобы не дать сторонникам Палаты, если
таковые найдутся, шансов выпутаться из этой неприглядной для адвокатуры
истории. Ведь получается, что не адвокат Добровинский «подорвал доверие к
адвокатуре», а квалификационная комиссия и Совет Адвокатской палаты Москвы
подорвали доверие к себе. И теперь, чтобы «сохранить лицо», они должны будут
извиниться перед нашим Александром Андреевичем. Желательно, публично. Это будет
достойным выходом из тупика.
Возникает
вопрос - почему в резолютивной части решения Палаты даже не упомянуты положения
абзаца 1, ч.5, статьи 6 КПЭА, определяющие правило сохранения адвокатской тайны
-
Правила
сохранения адвокатской тайны распространяются на ФАКТ обращения к адвокату,
ВКЛЮЧАЯ имена и названия доверителей.
Включая
– значит, одновременно должно присутствовать. Иными словами, чтобы
нарушить адвокатскую тайну, необходимо озвучить факт обращения к адвокату, ВКЛЮЧАЯ
имена и названия доверителей. Иначе, будет только первая часть запрета, БЕЗ
ВКЛЮЧЕНИЯ второй части – без разглашения имени и названия
доверителей. Здесь усматривается примитивная уловка со стороны Совета
Адвокатской палаты. Иначе, если сослаться на применяемую норму, то, нельзя «выхватить»
одну часть текста и умолчать о другой его части.
Адвокату
Добровинскому вменено именно это нарушение КПЭА, которое в ч.1, ст.6 КПЭА формулируется,
как элемент доверия к адвокату, основанного на сохранении адвокатской тайны.
Сказанное
имеет определяющее значение, поскольку мы можем расширить доводы, что по поводу
этого факта в Адвокатскую палату должны были обратиться именно те лица, которые
являются «доверителями», а не «посторонние» люди, с которыми у адвоката
Добровинского никаких правоотношений, относящихся к адвокатской деятельности,
не возникало.
Далее,
обратимся к правильному толкованию терминов, которое дано в Кодексе
профессиональной этики адвоката.
Так,
дефиниция «доверитель» раскрывается в ч.1, ст.6.1 КПЭА:
В
целях настоящего Кодекса под доверителем понимается:
-
лицо, заключившее с адвокатом соглашение об
оказании юридической помощи;
-
лицо, которому адвокатом оказывается юридическая
помощь на основании соглашения…, заключенного иным лицом;
-
лицо, которому адвокатом оказывается юридическая
помощь бесплатно либо по назначению…;
Более
того, в ч.2, ст.6.1. КПЭА предусмотрено, что –
При
решении вопроса, связанного с сохранением адвокатской тайны,
под доверителем (!) понимается
любое лицо, доверившее (!) адвокату
сведения личного характера в целях оказания юридической помощи.
Значит,
доверитель не просто лицо, обратившееся
к адвокату, а лицо, которое ДОВЕРИЛО адвокату
определённые сведения, обладающие признаками личного характера. Именно
эти сведения и составляют адвокатскую тайну!!!
Сказанное
являлось предметом обсуждения на заседаниях квалификационной комиссии и Совета
Адвокатской палаты (надеемся, это не происходило, как у государственных чиновников-бюрократов,
когда секретарь ходит по кабинетам и «собирает» подписи членов некоего коллегиального органа, которые даже не читают
то, что подписывают. А если читают, то, зачастую, не понимают смысла подписываемого
текста). Интересно будет ознакомиться с протоколами этих заседаний и
результатами голосования…
Представьте
себе, как будут выглядеть представители Палаты, когда им будет задан простой
вопрос – ЧТО КОНКРЕТНО РАЗГЛАСИЛ АДВОКАТ ДОБРОВИНСКИЙ?
Какие
ещё вопросы надо будет задать – узнаем в судебном заседании. Хотя, откровенно
говоря, не очень хочется наблюдать представителей Палаты, когда им придётся
отвечать на вопрос – зачем они выставили себя на смех?
Понимаю,
что забегаю вперёд. Понимаю, что это невежливо по отношению к Палате и её
представителям. Возможно, они даже уверены в своей правоте.
Я
тоже уверен в правильности своих доводов. И за многие годы накопил опыт
опровержения доводов намного более профессиональных, чем доводы решения
Адвокатской палаты Москвы в отношении адвоката Добровинского.
Могу
сказать лишь одно. Им надо было думать раньше. И думать головой. Чтобы не унижать
своего коллегу по «указке сверху».
Будем
завершать. Думаю, сказанного вполне достаточно, чтобы наши коллеги,
профессиональные юристы смогли обдумать мои рассуждения. А обдумать есть чего. Ведь
не только в Адвокатской палате, но, также и многие комментаторы ситуации с
адвокатом Добровинским, не увидели главного. А именно, что в обжалуемом решении
Адвокатской палаты либо «подписанты» сами не смогли разобраться в юридической
природе применённых ими норм КПЭА, либо они понимали происходящее, но,
намеренно голосовали за незаконное решение Палаты, в котором допущено элементарное
искажение применяемых терминов, на которые надлежало ссылаться. Это, прежде
всего, - понятия доверителя и адвокатской тайны. Это основа
профессиональной деятельности адвокатов.
Кроме
того, в решении Палаты допущена подмена частного случая - несоблюдение
адвокатской тайны на общий случай – юридическое оформление отношений между
адвокатом и доверителем. А этого оформления не было. Не было доверителя.
Значит, не было адвокатской тайны. Остальное – «от лукавого».
В
нашем случае, пусть даже по мнению обывателей «доверитель» формально
где-то имеется – это некое лицо, позвонившее по телефону в офис адвоката
Добровинского, якобы в интересах Ефремова. Однако, в ч.2, ст.6.1. КПЭА
сужаются пределы ответственности за несоблюдение адвокатской тайны введением
оговорки, устанавливающей, что адвокатская тайна не
возникает из-за того, что кто-то, вроде бы, позвонил адвокату Добровинскому и
попытался узнать, возьмётся ли адвокат Добровинский за дело Ефремова.
Адвокатская тайна – это конкретные сведения личного характера, которые
доверитель «доверил» своему адвокату. Поэтому, сначала должен «возникнуть»
доверитель, оформивший своё обращение к адвокату и осуществивший предметное общение
с адвокатом.
Поскольку
адвокату Добровинскому никто в интересах Ефремова никаких личных сведений не
сообщал и никакое лицо не приобрело правовой статус доверителя адвоката
Добровинского, то, отсутствует сам предмет адвокатской тайны!
Ефремов и его родственники оказались умнее членов
квалификационной комиссии и Совета Адвокатской палаты и не обратились в
Адвокатскую палату, поскольку они не являлись доверителями адвоката Добровинского
и не сообщали ему сведения личного характера, образующие адвокатскую тайну.
Лука
Парацелс:
Как Вы считаете, можно ли избежать судебного
разбирательства, ведь подобный скандал явно нежелателен для престижа адвокатуры?
Александр Козлов:
Думаю, судебный процесс неизбежен. Он выгоден
Александру Андреевичу по соображениям значимости для авторитета. А вот в Палате
должны задуматься.
Я сторонник принципа, что превыше всего не просто
закон, а его разумное применение. Если разумность применения закона будет во
благо обществу, то, никакая неполнота или пробелы нормативного регулирования не
могут препятствовать здравому смыслу. Поэтому, хотя это прямо не предусмотрено
законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской
Федерации, но, нет запрета для Совета Адвокатской палаты признать ошибочным
собственное решение и пересмотреть его. В том числе, по инициативе кого-либо из
членов Совета Адвокатской палаты. Нет препятствий и к тому, чтобы отменить
собственные решения, если они нарушают или могут повлечь концептуальные нарушения
положения законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре. В нашем
случае, разумным будет незамедлительно восстановить право Александра Андреевича
Добровинского быть адвокатом.
За такое решение Адвокатской палаты я готов
аплодировать!
Но, почему то, не уверен, что разум восторжествует. Не
те времена сейчас.
Так что, будем ожидать судебного процесса. Который
вызовет не меньший ажиотаж, чем уголовное дело Ефремова. Спасибо Адвокатской
палате за то, что она поспособствовала привлечению небывалого внимания к
адвокату Александру Андреевичу Добровинскому!
============================================================================
С согласия участников
беседы, её текст эксклюзивно публикуется в нашем Блоге.
============================================================================
Модераторы публикации: Матвеев Никита; Мамонтова Анастасия;
Юрий Никитин;
Комментариев нет:
Отправить комментарий