Александр Козлов - беседы о причинности в уголовном судопроизводстве

YURISTAT

Беседы о признаках состава преступления. Беседа № 9.

Объективная сторона: причинная связь деяния и последствий.

В соответствии с нормативным определением, преступлением признаётся виновно совершенное общественно-опасное деяние, запрещенное Уголовным кодексом РФ под угрозой уголовного наказания (статья 14 УК РФ).

Одной из важнейших для уголовного судопроизводства задачей является не только установление факта общественно-опасного деяния и его общественно-опасных последствий, но, и установление причинной связи между деянием и последствиями. Игнорирование этого логического правила следования, приводит к фатальным ошибкам в квалификации деяния, чреватым осуждением невиновных граждан.

ПРИМЕР ИЗ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ:

Два охотника практически одновременно произвели выстрел в медведя. Однако, это оказался не медведь, а третий охотник. От полученного ранения он скончался. Оба охотника были осуждены за убийство. Верховный Суд СССР отменил приговор и прекратил уголовное дело за недоказанностью вины. Практический интерес для правоприменения представляет неполнота выводов высшей судебной инстанции. Безусловно, отсутствовал прямой умысел, как обязательный признак состава убийства. Охотники полагали, что стреляли в медведя. Прямой умысел, отграничивающий убийство от причинения смерти по неосторожности, не был установлен. Но, вполне можно было признавать отсутствие должной осмотрительности и внимательности, квалифицируя действия охотников по признаку косвенного умысла и таким образом преодолевая «ошибку в объекте посягательства». Однако, более значимым для правильной квалификации являлся другой факт, установленный при расследовании – смерть потерпевшего наступила в результате только одного выстрела. Но, стреляли оба охотника. Значит, один из них промахнулся. Но, кто? Кто произвел смертельный выстрел?

Этого не было установлено. В таком случае, осуждение двух охотников исключалось, если один из них не совершал деяния, повлекшего смерть потерпевшего. Можно ли было квалифицировать действия обоих охотников, как неосторожное причинение смерти? Нет, высшая судебная инстанция посчитала, что применить уголовный закон правильно в такой ситуации невозможно, так как, выстрелов было два, но, только один был смертельным.

В этом трагическом событии не была установлена причинная связь между деянием, как одним из двух выстрелов, и наступившими последствиями. При этом, мы констатируем наступление общественно-опасного последствия – смерть потерпевшего. Но, не можем определить какой их двух выстрелов повлек наступление этого последствия.

Неустановление прямой причинной связи между конкретным последствием и конкретным деянием при множественности последних, исключает возможность правильной уголовно-правовой квалификации наступивших последствий.

В приведенном примере общественно-опасное последствие являлось обязательным признаком состава убийства, отнесенного к материальным составам преступлений. А как быть с нематериальными составами, для которых само деяние может признаваться в уголовном законе общественно-опасным?

Ответ на этот вопрос мы вынесли за рамки нашей беседы.

 Итак, продолжим обсуждение значимости установления причинной связи для обеспечения законности производства по уголовному делу. Приведем ещё один характерный пример ошибки в понимании диалектики причинной связи, когда не принимается во внимание, что между деянием и окончательным последствием (последствиями, событиями) может возникать цепочка следующих одно за другим промежуточных следствий, но, только последнее, окончательное последствие в этой цепочке будет содержать все квалифицирующие признаки конкретного состава преступления.

Отдельного обсуждения требует вопрос наступления общественно-опасного последствия, возникшего за рамками состава расследуемого преступления. Здесь последствия оконченного состава преступления наступили, но, продолжается развитие причинной связи и наступают «дополнительные» общественно-опасные последствия, не образующие другой, более тяжкий состав преступления.

Практика уголовного судопроизводства встречается с подобными ситуациями, поэтому, мы их тоже выделяем в отдельное обсуждение.

Обязательным условием развития причинной связи в её уголовно-правовом понимании, выступает взаимообусловленность отдельных звеньев в этой цепочке последовательных событий. Если расследуемое деяние (действие, бездействие) не оказало влияния на развитие причинной связи, то, оно не может быть признано необходимой причиной или условием (необходимо понимать смысл этих понятий) наступления общественно-опасных последствий. Схожие факторы

ПРИМЕР ИЗ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ:

Верховный Суд СССР отменил приговор, постановленный в отношении водителя, нарушившего указанные в приговоре Правила дорожного движения и совершившего наезд на малолетнего мальчика, в результате чего наступила его смерть. В приговоре было указано, что у прицепа-цистерны транспортного средства отсутствовал регистрационный номер, а также, согласно выводам экспертов, «слабо держали тормоза».

Отменяя приговор, Верховный Суд СССР указал, что установленные факты нарушений водителем правил эксплуатации транспортного средства не явились непосредственной причиной смерти потерпевшего. Отсутствие государственного номерного знака вообще не следует принимать во внимание, поскольку это нарушение не создавало аварийную обстановку. Что же касается неисправности тормозов, то, по уголовному делу установлено следующее: транспортное средство двигалось со скоростью 20-25 км/час. Навстречу двигалась грузовой автомобиль, на заднем борту которого висел мальчик. Когда передние части транспортных средств находились друг от друга на расстоянии 15 метров, мальчик спрыгнул и стал перебегать дорогу перед двигающимся транспортным средством с прицепом-цистерной. Внезапно увидев перед собой мальчика, водитель автоцистерны предпринял попытку маневра в сторону, но, бензобаком ударил мальчика, в результате чего наступила смерть потерпевшего. Ошибка органов расследования и суда первой инстанции заключалась в том, что они признали факт удара и факт наступления смерти мальчика, но, проигнорировали обязанность выяснения причинной связи между этими фактами.

Что касается тормозов, то, даже при их исправности, избежать бы наезда на мальчика удалось. Водитель предпринял необходимый в данной ситуации маневр в сторону, но, избежать столкновения с мальчиком не смог. Верховный Суд СССР не признал наличия непосредственной, прямой причинной связи между выявленными органами расследования и судом первой инстанции нарушениями водителем правил эксплуатации транспортного средства и наступившими последствиями.

Обращаясь к диалектике причинности мы отмечаем обязательным наличие в причинной связи таких её свойств, как необходимость и достаточность. Были ли действия виновного лица необходимыми для развития причинной связи?

Являлись ли эти действия лица достаточными для наступления именно этих последствий?

Явились ли наступившие последствия результатом именно этих, конкретных действий (бездействия) именно данного лица, а не других обстоятельств?

Ответы на эти вопросы должны содержать материалы уголовного дела. Органы расследования обязаны были тщательно исследовать возможность наступления последствий в результате совершенного данного деяния. Надлежит принимать во внимание условия развития причинной связи и способность лица осознавать их характер. Действия лица могли быть вынужденными, от него независящими. Или, какие-то существенные обстоятельства возникли независимо от деяния этого лица.

В вышеприведенном примере водитель транспортного средства не успел совершить маневр. При этом, торможение не позволяло избежать столкновения на столь малом расстоянии. Иными словами, виноват был сам потерпевший.

Хотя, это редкий случай. Но, отнюдь не единичный. Известно, что потерпевшие могут совершать провоцирующие действия, влекущие развитие конфликта, в результате которого потерпевшему были причинены различной степени тяжести травмы.

Всё вышесказанное – небольшая часть обязательных теоретических познаний юристов, практикующих в уголовном судопроизводстве, регламентируемом нормами уголовно-процессуального, а не уголовного законодательства.

Например, малоопытные юристы не видят различия между процессуальными и материально правовыми признаками. Может иметь место смешение признака относимости доказываемых обстоятельств (фактов) и их признания причиной или условием, повлекшими общественно-опасные последствия.

Таких дефектов в юридической практике встречается достаточно много, чтобы вызывать обеспокоенность подобным состоянием правоприменения.

Недавно, высказывая свое мнение в суде, государственный обвинитель продемонстрировал непонимание причины, как закономерно необходимой или закономерно случайной? Но, без этого невозможно было разграничить форму вины и тогда возникало нарушение уголовного закона, известное, как объективное вменение (ч.2, ст.5 УК РФ). К сожалению, это нарушение законности достаточно распространено в уголовном судопроизводстве. Многие ли практикующие юристы не испытывают затруднений в понимании отличий конституционного принципа презумпции невиновности от объективного вменения? При этом, недостаточно об этом сказать. Может ли юрист подтвердить это ссылкой на собственную практику?

Изучая материалы уголовных дел, мы постоянно фиксируем недоработку и со стороны обвинения, и со стороны защиты, и со стороны судебных органов.

В отношении последних, не лишнем будет сказать, что в приговорах нередко наблюдаем подмену виновной связи и причинной связи. Но, судьи «опасаются» выносить оправдательные приговоры, штампуя огрехи следственных органов в приговорах, переписанных с обвинительных заключений.

Так что, прогрессивной юридической общественности есть, чем заниматься, к чему мы и призываем. И завершим нашу беседу классическими постулатами причинности –

Причина предшествует результату, однако, «после того», не обязательно является «следствием того»,

Чем дальше по времени наступивший результат от первоначального действия, тем больше случайностей и непредвиденностей может возникнуть, исключающих виновность лица, совершившего это действие,

 

 

YURISTAT:

https://yandex.ru/search/?text=yuristat&clid=2355923&win=482&lr=213

  

 

 

Д О П Р О С в судебном процессе

===================================================================

Методические материалы

ТАКТИКА ДОПРОСА ПОДСУДИМОГО ГОСУДАРСТВЕННЫМ ОБВИНИТЕЛЕМ

С.В. КУЛАКОВ

Тактические приемы допроса, разработанные криминалистической тактикой, весьма специфичны для стадии судебного разбирательства. Их применение невозможно без анализа факторов, которые влияют на выбор обвинителем тактики судебного допроса. Среди них: позиция подсудимого по отношению к предъявленному обвинению, наличие или отсутствие конфликтной ситуации, степень активности защиты и другие.

Анализ работ, посвященных вопросам судебного следствия, показывает, что попытки некоторых авторов "механически" перенести криминалистические приемы на тактику судебных действий не всегда успешны, а порой противоречат не только рекомендациям криминалистики, но и требованиям УПК. Поэтому возникает необходимость дополнительного изучения и разработки некоторых соответствующих рекомендаций непосредственно в рамках судебной тактики.

Государственный обвинитель, начиная допрос подсудимого, должен учитывать, что "показания подсудимого, это прежде всего показания заинтересованного лица, показания человека, которому грозит наказание. Поэтому, как бы ни был правдив и искренен подсудимый, он не может с безусловной объективностью изложить все обстоятельства дела и, вольно или невольно, окрашивает все события преступления и свое участие в нем в защитительный цвет, смягчает или обходит молчанием наиболее невыгодные для себя места" <1>.

--------------------------------
<1> Матвиенко Е.Л. УПК БССР. Комментарий. Минск, 1963. С. 209.

Тактические приемы допроса обвинителем подсудимых во многом зависят от того, кого из них необходимо допрашивать. Очевидно, что следует применять различные приемы допроса подсудимого, признающего или отрицающего свою вину либо признавшего себя виновным при расследовании и отрицающего вину на суде. Есть свои особенности и у допроса несовершеннолетнего подсудимого.

Тактическая схема допроса подсудимого обвинителем может быть охарактеризована так: от допроса по поводу нейтральных и второстепенных фактов - к допросу по основным обстоятельствам дела. Иногда при допросе поочередно выясняются как одни, так и другие обстоятельства.

При допросе подсудимого, признавшего себя виновным, основная задача обвинителя заключается в детальном выяснении всех обстоятельств дела, известных ему, в получении максимума информации о всех его действиях, связанных с совершением преступления (о приготовлении, совершении и сокрытии преступления). Если в показаниях такого подсудимого есть даже незначительные противоречия, обвинитель с помощью конкретизирующих, детализирующих и контрольных вопросов должен стремиться устранить их.

Тактические приемы допроса обвинителем подсудимого, не признающего себя виновным, должны быть направлены на выяснение и сопоставление отдельных фактов в его показаниях, которые в конечном счете в совокупности с другими доказательствами приведут и обвинителя, и суд к твердому выводу о виновности или невиновности подсудимого.
Обвинителю важно выяснить у подсудимого, чем он объясняет имеющиеся между его показаниями и другими доказательствами противоречия. Допрос подсудимого, отрицающего свою вину, целесообразно сопровождать одновременным осмотром вещественных доказательств, предъявлением схем, планов, фотоснимков, демонстрацией аудио-, видеозаписей.

Целесообразный тактический прием допроса подсудимого, не признающего себя виновным, - его допрос по мере рассмотрения судом отдельных обстоятельств дела. Такой допрос с успехом применяется на практике. Он позволяет детально допросить подсудимого и сразу же сопоставить его показания с рассмотренными обстоятельствами дела.
При этом следует согласиться с мнением, что участники судебного разбирательства и судьи не могут, преследуя цель проверки показаний подсудимого, ссылаться в ходе его допроса на имеющиеся в деле доказательства, которые еще не были исследованы в ходе судебного следствия <2>.

--------------------------------
<2> Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник / Отв. ред. П.А. Лупинская. М., 2004. С. 494.

Определенные трудности вызывает допрос подсудимого, признававшего себя виновным на предварительном следствии и отрицающего свою вину в суде. Прежде всего обвинителю необходимо выяснить причину изменения показаний. Любое из измененных показаний, несмотря на кажущуюся правдоподобность, прокурору нужно проверять путем постановки различных вопросов, позволяющих уточнить все детали совершенного преступления или обстоятельства, оправдывающие подсудимого. Допрос подсудимого следует вести в том объеме, который необходим для всестороннего исследования дела. Поэтому прокурор должен тщательно готовиться к допросу, особенно подсудимых, помня, что и тот готовится к этому моменту, что обвинителю предстоит состязание, что он может столкнуться с неожиданностями, а поэтому должен по возможности предусмотреть их и заранее наметить решения по вопросам, которые могут возникнуть в ходе допроса. Хорошее знание материалов уголовного дела - непременное требование, предъявляемое к прокурору, участвующему в судебном разбирательстве. Располагая конспективным изложением, а то и дословными выдержками показаний подсудимого, прокурор может в ходе его допроса сопоставлять их с показаниями, которые подсудимый давал на предварительном следствии или в ранее состоявшемся судебном разбирательстве. Это позволит более целеустремленно построить допрос подсудимого с тем, чтобы выяснить обстоятельства, имеющие существенное значение, и тем самым способствовать проведению наиболее полного судебного следствия.

Знакомясь с уголовным делом, нельзя пренебрегать каким-либо обстоятельством. Ведь заранее никогда не известно, какое из них будет иметь значение при рассмотрении уголовного дела. Готовя вопросы, прокурор должен мысленно представить себе, какие ответы можно ожидать на тот или иной вопрос, и наметить дальнейшие вопросы, исходя из возможных вариантов ответа. Отметив важность планирования допроса, необходимо вместе с тем подчеркнуть, что заранее составленный план допроса не может рассматриваться как нечто незыблемое, чего прокурор должен придерживаться во что бы то ни стало.

Необходимо понимать, что любой план, как бы хорошо он ни был разработан, может в ходе допроса подвергнуться коренным изменениям. Поэтому важно, чтобы, составляя план допроса подсудимого, прокурор учитывал вероятность изменения этого плана, дабы иметь возможность на ходу перестроить его, внести дополнения и изменения.
Так, составляя план допроса подсудимого, исходя из признания им своей вины на предварительном следствии, обвинитель должен в то же время предусмотреть возможность отказа подсудимого от своих показаний, данных на предварительном следствии, и быть готовым к тому, что подсудимый в суде будет отрицать свою вину. Такое изменение показаний подсудимого не должно застать прокурора врасплох.
Если прокурор почему-либо не может на ходу перестроить свой план допроса подсудимого, он не должен "скомкать" допрос или провести его неполноценно, а обязан испросить у суда небольшой перерыв, во время которого можно переработать план допроса и формулировку вопросов. При всех обстоятельствах план допроса должен быть строго последовательным. Каждый предыдущий вопрос должен готовить последующие, а каждый последующий вопрос должен логически следовать из ответа на предыдущий.
Умелое и грамотное ведение допроса в суде требует от прокурора отличного знания дела, напряженной подготовки, внутренней собранности, любви к своей работе, опыта и постоянного совершенствования. Правильно вести допрос в суде может только тот, кто умеет глубоко анализировать факты, события, явления, адекватно их оценивать, понимать их логическую связь, то есть диалектически мыслить. Умение вести допрос в суде, это искусство, которому нужно повседневно учиться.

Тактика допроса подсудимого не является неизменной для всех случаев жизни. Она меняется сообразно обстоятельствам каждого дела, исходя из его конкретных особенностей и с учетом личности каждого подсудимого.

 Все же есть некоторые общие тактические приемы допроса подсудимых, которых следует придерживаться. Допрос подсудимого должен быть максимально настойчивым. Прокурору необходимо неуклонно и решительно выяснять все обстоятельства, которые имеют существенное значение для дела. Нельзя удовлетвориться расплывчатым и неопределенным ответом подсудимого на поставленный ему вопрос. Закон устанавливает ненаказуемость подсудимого, отказавшегося от дачи показаний в суде, однако, если подсудимый согласен давать показания, прокурор должен настаивать на получении четких, ясных, исчерпывающих ответов на поставленные вопросы.
Если подсудимый признал себя виновным и дал исчерпывающие объяснения, освещающие все существенные для дела обстоятельства совершенного им преступления, и эти объяснения подтверждаются другими доказательствами, государственный обвинитель не должен задавать ему вопросы лишь для того, чтобы проявить свою активность. Но в тех случаях, когда подсудимый в объяснениях ограничился признанием своей вины, сделанным в общей форме, прокурору следует при его допросе уточнить, в чем именно заключается совершенное подсудимым преступление, когда и где оно было совершено, каковы обстоятельства и мотивы его совершения, кто является соучастником преступления, какова была обстановка, в силу которой подсудимому удалось совершить преступление.

Вопросы прокурора, как правило, должны быть короткими и так сформулированы, чтобы ответы на них были обстоятельными и подробными. Характер самих вопросов - ясный и недвусмысленный, чтобы подсудимый мог в свою очередь дать на них четкий и недвусмысленный ответ. Однако, когда подсудимый уходит от ответа на поставленный вопрос или уклоняется от неприятных для него формулировок, обвинитель не может относиться к этому безразлично и последующими уточняющими вопросами добивается четкого ответа. Если допрос сложный, т.е. затрагивает много обстоятельств, или подсудимый в ходе допроса меняет свои объяснения, целесообразно в конце допроса подвести итог, сделать общий вывод и получить подтверждение подсудимого, что он в конечном итоге признает и что оспаривает. С этой целью обвинитель должен поставить подсудимому заключительные вопросы, которые суммируют сущность всех данных подсудимым ответов. Иногда государственный обвинитель сталкивается с отказом подсудимого от признания своей вины, хотя на предварительном следствии обвиняемый полностью признавал себя виновным. Между тем сам по себе отказ подсудимого от ранее данных показаний не должен поколебать основу обвинения и не может служить серьезным основанием для отложения дела.

Государственный обвинитель должен помнить, что показания подсудимого - только один из видов доказательств, а вовсе не решающее доказательство. Именно поэтому в случае отказа подсудимого от ранее сделанного признания обвинителю необходимо сопоставить отказ подсудимого со всеми другими доказательствами, имеющимися в деле, причем сделать это наглядно, чтобы доказать суду необоснованность отказа. Иногда это нужно делать сразу после отказа подсудимого, в иных случаях целесообразно перейти к допросу остальных подсудимых и свидетелей, а к допросу подсудимого, изменившего свои показания, вернуться позднее, после исследования уличающих его доказательств. Разумеется, прокурор успешно справится с этой задачей только тогда, когда будет вести допрос активно, используя для этого все материалы дела, изобличающие подсудимого.

В отдельных случаях будет тактически правильно при допросе подсудимого попутно задавать вопросы и другим подсудимым, а также ранее допрошенным в суде свидетелям в целях изобличения подсудимого, когда он дает ложные или уклончивые показания, либо в целях проверки и закрепления его показаний. Таким образом, к допросу одного подсудимого привлекаются другие подсудимые и даже свидетели.

Иногда в качестве обстоятельства, исключающего виновность, подсудимый ссылается на свое алиби, т.е. на то, что в момент вменяемого ему в вину преступления он находился в другом месте и физически не мог совершить этого деяния.

Подтвержденное алиби - убедительное доказательство невиновности подсудимого. Наоборот, опровергнутое алиби в некоторых случаях в общей цепи доказательств превращается в очень серьезную улику против обвиняемого. Поэтому ни в коем случае нельзя оставлять без проверки ссылку подсудимого на свое алиби.
Необходимо при этом учесть, что опытные преступники зачастую заранее создают искусственно доказательства своего алиби, подготавливают свидетелей, подтверждающих нахождение преступника в момент совершения преступления в другом месте.
Обвинителю следует иметь в виду, что как бы тщательно подсудимый ни подготовил искусственные доказательства своего алиби, он не в состоянии договориться со всеми свидетелями по всем деталям, и ему не удастся обмануть правосудие, если прокурор умело произведет допрос подсудимого и свидетелей и если он своевременно пресечет попытки подсудимого проинструктировать свидетелей.

Если алиби надуманное, неизбежно выявятся существенные противоречия в описании деталей, которые помогут опровергнуть алиби. В ходе допроса подсудимого государственному обвинителю следует помнить и о требованиях ст. 73 УПК, в которой сказано, что данные о личности обвиняемого входят в предмет доказывания и имеют прямое отношение к обстоятельствам главного факта. Полное и всестороннее исследование личности подсудимого должно быть одной из обязанностей прокурора, поддерживающего государственное обвинение в суде. И такая обязанность может быть закреплена в соответствующих приказах Генерального прокурора РФ.

Всестороннее исследование личности подсудимого, а также обстоятельств, послуживших причиной совершения преступления, позволит установить, является ли совершенное преступление случайным стечением обстоятельств или оно стало определенным отражением отношения подсудимого к окружающим, обществу и т.п. Совокупность указанных обстоятельств, которые будут установлены в судебном заседании, позволит государственному обвинителю в дальнейшем, в ходе судебных прений, ориентировать суд на определенное наказание, которое бы не было карой за совершенное подсудимым преступление, а носило именно исправительный характер, как того и требует закон.

====================================================================

https://yandex.ru/search/?text=yuristat&clid=2355923&win=482&&lr=120147 

СУДЕБНЫЙ ПРОЦЕСС: Адвокат против Адвокатской палаты города Москвы

АНОНС СУДЕБНОГО ПРОЦЕССА 

«ПРОТИВОСТОЯНИЕ АДВОКАТА С АДВОКАТСКОЙ ПАЛАТОЙ» 

 

Одной из важнейших регулятивных функций Адвокатской палаты является осуществление контроля за соблюдением адвокатами положений КПЭА - Кодекса профессиональной этики адвокатов.

Несоблюдение адвокатом норм КПЭА может повлечь для него самые неблагоприятные последствия в виде возбуждения дисциплинарного производства и применение мер дисциплинарного воздействия.

Будем исходить из того, что Квалификационная комиссия и, уж, тем более, Совет Адвокатской палаты не идут на поводу следователей и судей (других заявителей не рассматриваем), а, напротив, стараются обеспечить защиту своих членов, профессиональная деятельность которых заведомо предполагает конфликт с интересами следователей и судей, совместно реализующих цели уголовного преследования.

Этот конфликт всё чаще приобретает пограничные формы, когда даже одно неосторожное слово адвоката воспринимается процессуальными оппонентами, как нарушение этических норм КПЭА.

Верим, что в результате объективного дисциплинарного производства адвокаты могут быть привлечены к дисциплинарной ответственности заслуженно. Но, не исключены и ошибки. Безошибочной юридической деятельности не бывает. Особенно, в сложных этических ситуациях, где облеченные властью должностные лица действуют сообща против одного адвоката. Который, без поддержки адвокатского сообщества, рискует оказаться виноватым, даже будучи невиновным.

В такой ситуации оказался наш коллега адвокат Анвар Галимов, на которого в Адвокатскую палату Москвы поступил из Управления юстиции материал по обращению следователя, лично недовольного действиями адвоката Галимова А.А., поскольку, вопреки требованиям следователя, адвокат Галимов А.А. трижды не являлся в судебное заседание для участия в рассмотрении ходатайств следователя о продлении срока содержания под стражей обвиняемого, защиту которого осуществлял адвокат Галимов А.А.

Квалификационная комиссия усмотрена в этом ненадлежащее исполнение адвокатом Галимовым А.А. своих профессиональных обязанностей, с чем согласился Совет Адвокатской палаты Москвы, объявивший адвокату Галимову А.А. замечание.

Учитывая, что наш Консультативно-методический центр многие годы тесно взаимодействует с адвокатом Галимовым А.А., мы вынесли эту ситуацию на обсуждение и приняли совместное решение обжаловать в суд Решение Совета Адвокатской палаты города Москвы. Мы исходили из того, что большинство участников обсуждения высказались за то, что привлечение адвоката Галимова А.А. к дисциплинарной ответственности не вызывалось необходимостью и выглядело потворством следователю. Именно последнее явилось решающим доводом, предрешившим исход обсуждения.

Поскольку адвокатам не очень хочется выступать в суде против своей Адвокатской палаты, было решено выделить адвокату Галимову А.А. представителя в лице руководителя Секции методики и методологии правоприменения в уголовном судопроизводстве нашего Консультативно-методического центра - Козлова Александра Михайловича, методиста по уголовным делам, согласившегося выступить в непривычном для себя амплуа – представителем в гражданском судопроизводстве.

Рассмотрение иска адвоката Галимова А.А. к Адвокатской палате города Москвы назначено на 10 час. 15.09.21 г в Хамовническом районном суде Москвы, зал судебного заседания 10; кабинет № 401; судья Петручак Р.Л.

До конца месяца намечена подготовка правовой позиции и в суд будут направлены доводы представителя истца в поддержание заявленного иска.

Приглашаем заинтересованных лиц, прежде всего, адвокатов посетить этот судебный процесс, который предполагается будет насыщенным правовой аргументацией, предоставленной суду представителем истца.

 

https://yandex.ru/search/?text=yuristat&lr=213&clid=2355923&win=482&suggest_reqid=860704593161633835468000132962939 

За отсутствием "события преступления" или "состава преступления"?

Дефектность национального правоприменения связана

с дефектностью национального законодательства

Почти 20 лет действует УПК РФ и, соответственно, применяются положения ст. ст. 24, 27 УПК РФ, регламентирующие основания прекращения уголовного дела и уголовного преследования. Высшая судебная инстанция – Пленум ВС РФ давал разъяснения по вопросам применения этих процессуальных норм. Учебники по уголовному процессу и монографии тоже затрагивали это актуальное для практики нормативное регулирования института отказа в возбуждении уголовного дела, а если уголовное дело было возбуждено – прекращения уголовного дела и/или прекращение уголовного преследования.

15.06.21 г Конституционный Суд РФ вынес очередное Постановление № 28-П, в котором дано конституционно-правовое истолкование юридической природы и критериев разграничения дефиниций «событие преступления» и «состав преступления», а также, затронут термин «непричастность» к совершению деяния, являющегося преступлением.

Конечно, Постановление КС РФ вновь побудило бурное обсуждение его выводов, поэтому, мы обратились к руководителю Секции методики и методологии правоприменения в уголовном судопроизводстве Консультативно-методического (учебного) Центра «Юристат», методисту по уголовным делам Московской коллегии адвокатов «Добровинский и партнёры» Козлову Александру Михайловичу с той же просьбой прокомментировать обсуждаемые выводы Конституционного Суда РФ.

Далее, мы с незначительными сокращениями публикуем сказанное Александром Михайловичем.

Конечно, мы говорим о знаковом для практики Постановлении Конституционного Суда, показавшем, что судебные инстанции всех уровней, вплоть до Верховного Суда Российской Федерации могут неправильно понимать и трактовать элементарные процессуальные нормы. При этом, например, в МГУ по содержанию судебного обжалования постановления об отказе в возбуждении уголовного дела обучают студентов так, как разъяснил Конституционный Суд. Возникает вопрос – что же тогда ожидать от судей, если возникнет необходимость в истолковании более серьезных правоприменительных вопросов?

Для меня лично имеет значение, что, во-первых, судебные инстанции, включая Верховный Суд РФ толковали процессуальный закон не просто неправильно, они это делали во вред Заявителю!

Во-вторых, грубо нарушался конституционный принцип – безусловность права на доступ к правосудию. Суды фактически отказывали Заявителю в его праве добиться юридически обоснованного (т.е., основанного на юридических фактах) ответа на вопрос о законности отказа в возбуждении в отношении него уголовного дела. Даже не юристу должно быть понятно, что суды не могли проверить эти доводы заявителя, если судьи отказывались дать правовую оценку материалам проверки, которым следователь дал свою правовую оценку, с которой Заявитель не согласился и обжаловал эти выводы следователя в судебном порядке.

Не секрет, что многие годы суды (судьи) уклоняются от исполнения своей конституционной обязанности и ограничиваются констатацией лишь примитивных процессуальных фактов – в возбуждении уголовного дела отказал надлежащий следователь, который осуществлял проверку заявления о преступлении, имевший полномочия по вынесению такого постановления. Но, неужели непонятно, что Заявитель обжаловал в суд не это, а ОБОСНОВАННОСТЬ постановления следователя, его соответствие требованиям ч.4, ст.7 УПК РФ???

Конституционный Суд эти вопросы «обошел». Что, кстати, тоже характерно для тенденции уклонения Конституционного Суда от реагирования, когда требуется принять принципиальное решение по доводам Жалоб в Конституционный Суд и нет оснований для вывода об отсутствии фактов нарушения конституционных прав Заявителей, вынужденных обращаться в Конституционный Суд в условиях, когда суды общей юрисдикции не обеспечивают право на судебную защиту от злоупотреблений должностных лиц правоохранительных органов. Убеждён, что каждый практикующий юрист может привести десятки таких случаев из своей собственной практики.

Теперь, от эмоций перейдём к сути обсуждаемой проблематики.

На наших семинарах мы неоднократно касались сложностей обжалования отказа в возбуждении уголовного дела и прекращении уголовного дела.

Во всех судебных постановлениях, которые получали наши адвокаты, суды, как под копирку писали, что судья не может вдаваться в вопросы фактов. А для чего тогда нужен суд? Получалось, что мнение следователя, даже, абсолютно безграмотное, являлось для суда обязательным для признания его законности.

Моя личная правовая позиция многие годы заключается в том, что надлежит отграничивать две процессуальные процедуры.

Первая – отказ в возбуждении уголовного дела и вторая – прекращение уголовного дела. И в первом, и во-втором случае выносится постановление органом (должностным) лицом, в производстве которого находится уголовное дело (полномочия прокурора по уголовным делам в производстве дознавателя мы не затрагиваем. Не затрагиваем и производство у мирового судьи).

Различие в том, что решение об отказе в возбуждении уголовного дела выносит орган предварительного расследования, а решение о прекращении уголовного дела может быть вынесено и органом расследования, и судом.

В данной публикации остановимся на решениях органов расследования и возможности их судебной проверки по жалобам заинтересованных лиц.

Отказ в возбуждении уголовного дела выносится в качестве процессуального акта, прекращающего дальнейшее производство по информации о возможном преступлении (подготавливаемом, совершаемым или уже совершенном). В этом случае, суд полномочен проверить в полном объеме соответствие решения об отказе в возбуждении уголовного дела требованиям ч.4, ст.7 УПК РФ. Это общая норма, выполнение которой проверяет суд, поскольку, в противном случае, потерпевший может оказаться лишенным права на судебную защиту. Более того, если ограничить правомочие суда на этой стадии уголовного процесса, то, обеспечение конституционного права потерпевшего на доступ к правосудию будет поставлено в зависимость от действий и решений органов расследования, которые, в этом случае, окажутся выведенными за рамки судебного контроля,  в том числе, по вопросу правильности применения закона к установленным фактам и обстоятельствам, как препятствующим возбуждению уголовного дела и/или производству по уголовному делу, в случае, если оно будет возбуждено.

Постановление о прекращении уголовного дела (уголовного преследования) выносится уже ПОСЛЕ получения результатов производства по возбужденному уголовному делу. Стадийность уголовного процесса предусматривает запрет вмешательства со стороны последующих инстанций в производство по уголовному делу в предшествующий стадии. Поэтому, суд не вправе вмешиваться в расследование уголовного дела по всем вопросам, которые полномочен рассматривать суд первой инстанции, когда уголовное дело в установленном законом порядке будет передано из досудебного производства в судебное.

Поэтому, на досудебной стадии производства по уголовному делу суд вправе рассмотреть только такие жалобы на действия (бездействие) и решения органов расследования, которые затрагивают конституционные права и свободы, а также, при условии, что в последующем восстановление нарушенных прав может оказаться невозможным (например, вопросы о мере пресечения, наложения ареста на имущество и т.п.).

Но, в случае прекращения уголовного дела (уголовного преследования) дальнейшее «движение» производства по уголовному делу от одной стадии к другой «прерывается» и заинтересованное лицо получает возможность для оспаривания таких решений в полном объеме, в том числе, с проверкой не только процессуально-правовых, но, и материально-правовых оснований для такого решения, в том числе, с исследованием и оценкой установленных юридических фактов, на основании которых принято решение о прекращении производства по уголовному делу. Суд вправе не согласиться с решением органа расследования о прекращении уголовного дела (уголовного преследования) и признать его незаконным или необоснованным. В противном случае, потерпевший вообще будет лишен возможности судебного рассмотрения его доводов о совершенном против него преступлении, что ограничит его право на доступ к правосудию.

Итак, в процессуальном аспекте более-менее, определенность имеется.

Теперь можно перейти к основной проблеме – правильности квалификации установленных фактов и обстоятельств, как отсутствие «события преступления» или отсутствие «состава преступления». Что это означает для правильного вывода о наличии или отсутствии оснований для отказа в возбуждении уголовного дела или для прекращения уголовного дела?

По моему мнению, система национального законодательства содержит дефект, позволяющий судебным органам и органам предварительного расследования оперировать терминами, обозначающими практически идентичные или схожие для правоприменения объекты правовой оценки, но, выраженными в различных словесных конструкциях. Ещё хуже, когда законодательные нормы содержат абстрактные, неоднозначные тексты.

В качестве относящихся к нашему обсуждению примеров, назовем такие дефиниции, как «состав преступления», «событие преступления», «преступное деяние», «причастность к преступлению» и т.д.

Понятие «состав преступления» упомянут в ст.8 УК РФ, но, уголовный закон не раскрывает смысл этого понятия, что вряд ли можно назвать удачным способом законотворчества. Понятие «событие преступления», «причастность» названы в п.1, ч.1, ст.24 и п.1, ч.1, ст.27 УПК РФ, соответственно. Но, в УПК нет определения термина «событие преступления», а «непричастность» определяется в п.20, ст.5 УПК РФ, как тавтология – неустановленная причастность либо установленная непричастность лица к совершению преступления. Не надо особо говорить о том, что крайне глупо определять «масло» через «не масло», «масляный» и наоборот.

Полагаю, из-за этого и возникают следственные и судебные ошибки, страдают люди, а государство претерпевает масштабный имиджевый урон, когда тысячи граждан крайне недовольны своими контактами с правоохранителями и судьями.

Разрабатывая тематику Спецкурса подготовки защитников по уголовным делам, мы тщательно выверяли используемую нами правовую терминологию.

Событие преступления мы рассматривали следующим образом. Во внешнем мире происходят различные события, явления. Они описываются с помощью их характеризующих признаков. Нам сообщают факты, по которым мы представляем событие, соответствующее этим фактам.

Можно говорить об обстоятельствах, совокупность описания которых выделяет и характеризует конкретное явление, событие от других явлений, событий. Иначе, может быть допущена ошибка, когда нам рассказывают об одном событии, а мы представляем себе другое событие.

Только в том случае, если реальное событие характеризуется криминальными обстоятельствами (признаками), мы вправе говорить о «событии преступления».

Что означает «криминальные обстоятельства»? Это сведения о фактах, об обстоятельствах, содержащих признаки подготавливаемого, совершаемого или совершенного преступления. Например, по улице бегает человек с ружьём, это событие явно содержит признаки «события преступления», требующие проверки.

Отсутствие самого события устанавливается проверкой – действительно ли по улице бегал человек с ружьём, как указано в заявлении о преступлении. При этом, причина этих действий человека может быть и некриминальной. Оружие может быть непригодным к стрельбе. А человек бегает, поскольку у него угнали машину, в которой находился чехол для перевозки этого ружья. Всякое случается, и эти обстоятельства должны быть тщательно выяснены и проанализированы.

Другой классический пример. Человек возвращается домой и обнаруживает отсутствие у дома своей автомашины. Он тут же сообщает в полицию об угоне. Начинается проверка и выясняется, что автомашиной воспользовалась супруга заявителя, так как, свою машину она сдала в автосервис и не хотела говорить об этом своему супругу. Тогда выносится постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по какому основанию? Конечно же, за отсутствием события преступления. Заявителю не причинен вред. Нет и преступного посягательства, поскольку имущество супругов является их совместной    собственностью.  

Это наиболее распространенная правоприменительная ошибка, когда вместо отсутствия события преступления в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела ссылаются на отсутствие состава преступления. Но, если нет события преступления – угона – то, не рассматривается вопрос о деянии! Иначе, возникает угроза признания возможности наличия состава преступления без установления события преступления. Именно событие преступления влечёт отыскание лица, действиями которого совершено посягательство на объект уголовно-правовой охраны. Взломали склад – это признак посягательства на хранимое на складе имущество. Возможно, взломал дверь кладовщик, утерявший ключ. Тогда проверка устанавливает отсутствие события преступления. Нет события – нет состава в любом случае. Но, не наоборот!

Итак, для отказа в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием состава преступления необходимо, чтобы было выявлено событие преступления. Или, в уголовном праве это означает наличие объекта посягательства и факт самого посягательства на этот объект или реальной угрозы такого посягательства.

Посягательство – это всегда действия конкретного лица (лиц). Если таких действий не установлено, то, нет последствий этих действий. И, соответственно, нет объекта посягательства в материально-правовом смысле и нет события преступления в процессуально-правовом понимании этого термина.

Рассмотрим этот вопрос применительно к прекращению уголовного дела или уголовного преследования на основании материалов уголовного дела.

Здесь возможны два варианта. Событие преступления обусловлено деянием конкретного лица (лиц). Заподозрили конкретного человека, но, оказалось, что он никакого отношения не имеет к этому событию. Значит, он «непричастен». Какое процессуальное решение должно быть вынесено?

Конечно, это решение о прекращении уголовного преследования этого человека на основании его непричастности к этому «событию преступления». Но, после этого производство по уголовному делу и расследование этого преступления продолжается для установления виновных в его совершении (причастных лиц).

Второй вариант – событие преступления обнаружено и установлено лицо, совершившее действия, направленные на посягательство на объект уголовно-правовой охраны. Напомним, нет преступления, если нет такого посягательства. А каждое посягательство на конкретный объект совершается определенными деяниями (действиями, бездействием), совершаемыми физическими лицами.

В этой ситуации возможно решение о прекращении уголовного дела и, поскольку нет другого исполнителя деяния, о прекращении уголовного преследования за отсутствием состава преступления. Но, такое решение может быть вынесено только в случаях, прямо предусмотренных уголовно-процессуальным законом.

Наиболее распространенным является прекращение уголовного дела и/или уголовного преследования за отсутствием состава преступления, когда в деянии лица, причинившего ущерб охраняемому уголовным законом объекту, отсутствует (не установлен) хотя бы один обязательный элемент состава преступления.

Например, возраст лица исключает его уголовное преследование за деяние, уголовно-наказуемое для лиц более старшего возраста (ст.20 УК РФ). Или в случае невиновного причинения вреда (ст.28 УК РФ). В этих случаях основанием для признания отсутствия в деянии состава преступления является уголовный закон, применяемый к установленным по уголовному делу обстоятельствам.

Обсуждаемое нами имеет значение для лица, в отношении которого вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела или о прекращении уголовного дела. Отказ в возбуждении уголовного дела и прекращение уголовного дела (уголовного преследования) по основанию отсутствия события преступления влечёт невозможность для заинтересованных лиц применить к такому лицу иные, не уголовно-правовые меры ответственности. Например, предъявить к такому лицу гражданско-правовой иск, привлечь его к административной ответственности и пр. А если в возбуждении уголовного дела было отказано или оно было прекращено за отсутствием состава преступления в деянии такого лица, то, оно может быть привлечено к иной юридической ответственности, не связанной с уголовным преследованием.

Отдельного обсуждения требует другой аспект этой проблематики. А что делать, если лицо, в отношении которого возбуждено уголовное дело, желает обжаловать постановление о возбуждении уголовного дела? Или в отношении такого лица следователь (судья) отказывают в прекращении уголовного дела (уголовного преследования), игнорируя доводы ходатайства о прекращении уголовного дела (уголовного преследования).

 

==========================================================

==========================================================

Модераторы публикации: Виктор Байраков; Анатолий Иванов;

https://yandex.ru/search/?text=yuristat&lr=213&clid=2355923&win=482