|
В Хамовнический районный суд города Москвы Истец: Матвеев Антон Викторович адвокат АП г. Москвы, р.№ 77/0000 119205, г. Москва, ул. Ххххххх Пхххххххххххххххх д.5/6, стр.2, офис 405, КА «Ххххххх и партнеры» тел: 8 (495) 888-33-11 моб. тел.: +7 (985) 125-25-55 представитель истца: Комаровский Владимир Михайлович (копия доверенности прилагается) Адвокат КА «Ххххххх и
партнеры» 123492, г. Москва, ул. Ххххххххх, 9 моб. тел: +7-903-903-33-99 Ответчик: |
Адвокатская Палата города Москвы
119002, г. Москва, пер. Сивцев Вражек, 43
тел: 8-495-909-85-94
8-499-241-20-20
государственная пошлина: 300 рублей;
«_____» __________ 2021 года
ИСКОВОЕ
ЗАЯВЛЕНИЕ
Я - действующий
адвокат Адвокатской палаты города Москвы, реестровый номер 77/0000, являюсь партнером Коллегии адвокатов «Хххххххх
и партнеры», стаж адвокатской деятельности 20 лет, к.ю.н.
Решением Совета
Адвокатской палаты города Москвы от ХХ.ХХ.21 г, № ХХХ, я привлечен к
дисциплинарной ответственности в виде «замечания».
Согласно выводам
Совета Адвокатской палаты (далее,
по тексту искового заявления – АП Москвы),
мной якобы допущены нарушения ч.1, ст.12 и ч.1, ст.14 Кодекса профессиональной
этики адвоката (далее,
по тексту – КПЭА).
С этим Решением Совета
АП г. Москвы
я не согласен и, полагаю, органами управления АП Москвы неправильно истолкованы
и применены нормы КПЭА к тем обстоятельствам (юридическим фактам), которые ошибочно
восприняты и представлены инициаторами возбуждения дисциплинарного
производства, как якобы надлежащие основания для привлечения меня к
дисциплинарной ответственности.
Вместе с тем, совершенно
очевидно, что дисциплинарное производство в отношении меня возбуждено,
фактически, на основании надуманной трактовки следователем положения адвоката
защитника в уголовном судопроизводстве.
По мнению
следователя, поддержанному в представление Управления юстиции, адвокат защитник
участвует в судопроизводстве не как независимый от следователя, самостоятельный
процессуальный субъект, а как подчиненный интересам органа расследования
участник производства по уголовному делу.
Но, Управление юстиции,
лоббируя интересы обвинительной власти, ошиблось. Для адвоката защитника превыше
всего законные права и законные интересы доверителя, подзащитного, а не
следователя.
Сказанное вызывает моё глубочайшее сожаление, поскольку Адвокатская палата
города Москвы в моём деле заняла позицию не в защиту адвоката, а против него. И,
мне, как адвокату, приходится обращаться за судебной защитой не от следователя,
а от руководства своей Адвокатской палаты.
Как указано в
Решении Совета АП города Москвы, мной при осуществлении защиты обвиняемого Андрейченко
П.А. по уголовному делу, находящемуся в производстве следователя СУ по ЦАО ГСУ
СК РФ по г. Москве Ивановой Е.Н. допущена неявка в судебные заседания Тверского
районного суда города Москвы 23.ХХ.20 г; 11.ХХ.20 г; 08.ХХ.20 г; 14.ХХ.20 г; 19.ХХ.21
г, когда суд рассматривал ходатайства следователя о мере пресечения в отношении
обвиняемого Андрейченко П.А., а также, 21.ХХ.21 г, когда суд рассматривал
ходатайство следователя о наложении ареста на имущество обвиняемого Андрейченко
П.А.
Эти факты моей неявки в судебные заседания Тверского
районного суда мной не
оспариваются.
Мной
оспаривается юридическая оценка
Советом АП Москвы этих фактов и моих действий, как адвоката защитника обвиняемого
Андрейченко П.А.
Полагаю, поскольку в Решении Совета АП Москвы
дана правовая оценка моим действиям, регламентированным,
как участие адвоката защитника в уголовном судопроизводстве, то, Управление
юстиции и Адвокатская палата должны были руководствоваться не мнением
следователя, как стороны обвинения, по поводу моих действий, как адвоката защитника,
а независимым мнением судей, являвшихся председательствующими в перечисленных Советом
АП Москвы судебных заседаниях, а также, мнением моего подзащитного, определяющим правовую
оценку моих действий, как урегулированных процессуальным законом правоотношений
адвоката защитника с судом и подзащитным.
Вопреки мнению
Управления юстиции и Адвокатской палаты города Москвы, ни первое, ни второе не
нуждаются в каких-либо мнениях стороны обвинения в лице следователя. Полагаю,
общеизвестным, что в подавляющем большинстве случаев следователи недовольны адвокатами
защитниками, если последние добросовестно выполняют свои процессуальные
функции.
И в моём случае,
Совету АП Москвы надлежало разобраться, чьи интересы лоббирует Управление
юстиции – интересы следователя или интересы защиты.
Копия Решения Совета Адвокатской палаты города Москвы прилагается,
поэтому, его содержание в тексте искового заявления не цитируется.
1.
Полагаем, автором
представления Управления Юстиции по городу Москве искажено уголовно-процессуальное
регулирование участия в производстве по уголовному делу адвоката защитника,
функции которого опосредованы волей и поручениями подзащитного, не содержащими
законодательных запретов.
Это конституционные
основы функции защиты в уголовном деле, о чём и члены квалификационной комиссии
и, тем более, члены Совета АП Москвы обязаны знать и руководствоваться этими
конституционными принципами права на квалифицированную юридическую помощь, которая
не может быть поставлена в какую-либо зависимость от функции обвинения,
осуществляемой следователем.
Адвокат не
вправе действовать вопреки законным интересам доверителя, действовать вопреки
его воле (п.п.1,2, ч.1, ст.9 Кодекса профессиональной этики адвоката).
При этом,
участие адвоката в уголовном судопроизводстве и его полномочия регламентируются
соответствующим процессуальным законодательством (ст.1, ФЗ «Об адвокатской
деятельности и адвокатуре в Российской Федерации).
Адвокат вправе
отказать подзащитному в его поручении только в том случае, если выполнение этого
поручения сопряжено с противоправными деяниями, запрещенными отраслевым
законодательством.
Поскольку, обвиняемый вправе осуществлять свою защиту
всеми способами, не запрещенными законом,
то, адвокат защитник обязан содействовать своему подзащитному в реализации
этого безусловного права обвиняемого, которое гарантировано уголовно-процессуальным
законодательством (п.21,
ч.4, ст.47 УПК РФ).
Эти правоположения
в полной мере относятся и к адвокату защитнику (п.11, ч.1, ст.53
УПК РФ; п.7, ч.3, ФЗ «Об
адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»; п.1, ст.8 Кодекса профессиональной этики адвоката).
Таким образом,
оценивая действия адвоката защитника в интересах своего подзащитного, надлежит
принимать во внимание обстоятельства, в связи с которыми адвокат выполнял
поручения своего подзащитного, были ли эти поручения сопряжены с неисполнением
адвокатом защитником каких-то иных своих обязанностей, действовал ли адвокат разумно
и осмотрительно.
2.
Таким образом, участие адвоката защитника в
уголовном судопроизводстве опосредовано интересами подзащитного, если их обеспечение
и осуществление не запрещено действующим законодательством. Адвокат защитник
обязан содействовать подзащитному в эффективной реализации им своих прав, даже
если эти действия защиты «не нравятся» следователю.
Более того,
совершенно очевидно, что если адвокат защитник не явился в судебное заседание,
то, следователь выражает своё отношение к данному факту не от себя лично, а
посредством обращения к председательствующему судье, который и принимает решение
в отношении и данного факта, и адвоката.
В дальнейшем,
следователь вправе руководствоваться исключительно решениями
председательствующего судьи, а не своим личным мнением относительно того, что
произошло в судебном заседании. Сказанное основано на принципе отграничения
судебной функции от интересов обвинения.
Соответственно,
автором представления Управления юстиции, а также, членами квалификационной
комиссии и Совета Адвокатской Палаты города Москвы не опровергнуто, что действия адвоката Матвеева
А.В. были направлены на обеспечение и осуществление прав и законных интересов
обвиняемого Андрейченко П.А., а не во вред ему.
Вся процедура уголовного судопроизводства
направлена на обвиняемого и обеспечение его процессуальных прав. В том числе, в
судебном заседании, где судом в порядке судебного контроля рассматриваются
ходатайства следователя о мере пресечения, о наложении ареста на имущество и
другие, по которым судьёй принимаются промежуточные судебные постановления.
В судебном заседании судья обеспечивает
право обвиняемого на защиту, выясняя, в том числе, вопросы об участии в
судебном заседании защитника.
Обвиняемый вправе вообще отказаться от защитника.
Но, такой отказ не обязателен для судьи. И это решение судья принимает
самостоятельно, а не с согласия следователя. В этом случае, обвиняемый вправе
ходатайствовать о замене защитника, о назначении защитника и т.д., реализуя
процессуальные права обвиняемого в судебном заседании. И в этом случае, не
следователь указывает обвиняемому, каким образом ему осуществить своё право на
защиту.
И если это право
обвиняемого нарушено действиями адвоката защитника, то, соответствующее решение
выносит судья, а не следователь. Поскольку, суд, а не следователь руководит
судебным заседанием и только судья, а не следователь полномочен оценивать
правомерность действий тех, или иных участников судебного заседания. Полагаем, сказанное очевидным для каждого адвоката.
В оспариваемом
Решении Совета Адвокатской палаты города Москвы нет обоснования и мотивировки
вывода о том, что адвокат Матвеев А.В. должен
(обязан) был действовать иначе, а не так, как он действовал, согласовав эти
свои действия со своим подзащитным – обвиняемым Андрейченко П.А.
Более того, автором представления Управления
юстиции, а также, членами квалификационной комиссии и Совета Адвокатской палаты
города Москвы не конкретизировано,
в чём выразилась якобы ПРОТИВОПРАВНОСТЬ действий адвоката Матвеева А.В., как якобы не
соответствующих положениям ч.1, ст.12 и ч.1, ст.14 КПЭА? Ведь,
если квалификационная комиссия и Совет АП утверждают, что адвокатом нарушены конкретные положения КПЭА, то, недостаточно лишь сослаться на действия (бездействие) адвоката.
Необходимо мотивировать
(объяснить) ПОЧЕМУ ЭТИ ДЕЙСТВИЯ АДВОКАТА НЕ СООТВЕТСТВУЮТ ИМЕННО ЭТИМ
ПОЛОЖЕНИЯМ КПЭА!
Это утверждал и
следователь. Потому, что следователю это «не нравилось».
Но, юрисдикционные органы АП города Москвы
должны были обосновать и мотивировать своё согласие с мнением стороны обвинения
в лице следователя, а также, обосновать и мотивировать причины несогласия с объяснениями
адвоката защитника и позицией его подзащитного. Однако, в Решении Совета АП
города Москвы нет вразумительного объяснения, почему адвокат защитник Матвеев
А.В. не мог выполнить поручение своего подзащитного,
который НЕ
ВОЗРАЖАЛ ПРОТИВ ХОДАТАЙСТВА СЛЕДОВАТЕЛЯ О МЕРЕ ПРЕСЕЧЕНИЯ И ПРОСИЛ СВОЕГО АДВОКАТА
НЕ ПРЕПЯТСТВОВАТЬ ТАКТИКЕ ЗАЩИТЫ ОБ ИСПОЛЬЗОВАНИИ ПРАВИЛА ЗАЧЕТА СРОКА
НАКАЗАНИЯ ВРЕМЕНЕМ СВОЕГО СОДЕРЖАНИЯ ПОД СТРАЖЕЙ.
Поэтому, обвиняемый
Андрейченко И.В.
не возражал против проведения судебного заседания в отсутствие своего адвоката
защитника Матвеева А.В. и, поскольку, суд не соглашался на проведение судебного
заседания в отсутствие защитника, то, по просьбе обвиняемого Андрейченко П.А.,
судья в соответствии со ст.51 УПК назначал защитника, который тоже не возражал
против действий председательствующего судьи и не ходатайствовал о непременном
участии в судебном заседании адвоката защитника по соглашению Матвеева А.В.
Получается, Управление юстиции и Совет АП
Москвы руководствовались не правомерными действиями судьи, а надуманными
требованиями следователя по вопросу участия защитника в судебном заседании. При
этом, адвокаты в составе квалификационной комиссии и в Совете АП даже не
задались простым вопросом, а был ли
адвокат Матвеев А.В. своевременно уведомлен о том, что следователь обратился в
суд с ходатайством о мере пресечения? Не нарушил ли следователь эту свою
обязанность? Вряд ли адвокаты
в составе квалификационной комиссии и в Совете АП Москвы не понимали значимость
ответов на эти вопросы. Или они действовали с обвинительным уклоном?
Следователя
можно было бы понять, если бы адвокат не явился для участия в следственном
действии. Но, в вопросы порядка судебного заседания, который обеспечивает
судья, следователь не может вмешиваться. При этом, следователь не возражал
против действий председательствующего судьи, осуществившего замену защитника в
установленном законом порядке по просьбе защиты.
2.1.
Полагаем,
очевидным для профессиональных юристов, что юридическая ответственность обусловлена
нарушением (не соблюдением, не выполнением) правовых предписаний, обязательных
для виновного (нарушителя).
При этом,
виновный знает (осознаёт) свою обязанность действовать иначе, имеет возможность
действовать иначе, но, действует вопреки этой обязанности и, тем самым,
совершает правонарушение, сущность которого раскрывается в Общей теории права
и, в нашем случае, детализируется положениями КПЭА.
В этой связи, обращаем внимание суда на абстрактность
ссылки в Решении Совета АП Москвы на ч.1,
ст.12 КПЭА, которая дублирует положения УПК
РФ, а именно, обязывает адвоката, участвующего в судопроизводстве, соблюдать
нормы соответствующего процессуального законодательства, проявлять уважение к
суду и лицам, участвующим в деле, следить за соблюдением закона в отношении
доверителя и в случае нарушения прав последнего, ходатайствовать об их
устранении. Очевидно, что в моих действиях, как адвоката защитника, не
выявлено признаков этой нормы КПЭА. При этом, утверждать обратное можно, как
это сделано следователем. Но, одного лишь голословного утверждения недостаточно.
Надлежит, как уже сказано выше по тексту искового заявления, сформулировать объект
правонарушения, субъекта, чьи права нарушены, а также, раскрыть эти нарушенные
интересы. Были ли нарушены интересы следователя? Если нет, то, на каком
основании следователь обратился «за защитой интересов обвиняемого Андрейченко П.А.»?
Разве обвиняемый Андрейченко П.А. просил следователя об этом?
Приходится
задавать эти тривиальные вопросы, поскольку они вызваны действиями квалификационной
комиссии и Совета АП Москвы. Надеемся получить ответы на эти вопросы от представителя
АП Москвы непосредственно в судебном заседании при рассмотрении настоящего
иска.
Что же касается
моей неявки в судебные заседания в указанные в Решении Совета АП города Москвы
дни, то, эти факты можно рассматривать в контексте положений ч.1, ст.14 КПЭА, а
именно, что при невозможности по уважительным причинам прибыть в назначенное
время для участия в судебном заседании или следственном действии, а также, при намерении ходатайствовать о
назначении другого времени для их проведения,
адвокат должен при возможности заблаговременно уведомить об этом суд или
следователя, а также, сообщить об этом другим адвокатам, участвующим в процессе,
и согласовать с ними время совершения процессуальных действий.
Рассматривая
альтернативные действия адвоката, перечисленные в данной норме КПЭА, отмечаем,
что уведомление следователя предусмотрено только для процессуальных действий,
производимых следователем при расследовании уголовного дела. Что касается судебного
заседания, то, обеспечение участия защитника в судебном заседании возложено на
судью. Но, по сложившейся практике, извещения адвокатов о дате, времени и месте
рассмотрения в суде ходатайства следователя осуществляет сам следователь.
Повторим, что ни в Заключении
квалификационной комиссии, ни в Решении Совета АП Москвы ничего не сказано о том,
выполнил ли следователь эту свою обязанность, а если не выполнил, то, могло ли
это повлиять на возможность адвоката защитника своевременно прибыть в суд?
Но, даже не это определило
причины конфликтного отношения следователя к действиям защиты. Ни в Заключении
квалификационной комиссии, ни в Решении Совета АП города Москвы ни слова не
сказано о том, контактировал ли следователь с адвокатом Матвеевым А.В. по
мобильному телефону по вопросу предстоящих судебных заседаний? А
если контактировал, то, каково содержание
этих контактов? Не содержали ли они провокации со стороны следователя?
Полагаем, очевидным, что выяснение этих элементарных вопросов
могло существенно повлиять на выводы и квалификационной комиссии, и Совета АП
города Москвы. Вопрос в том, хотели ли они выяснять эти обстоятельства?
Придётся уточнить в судебном
заседании у представителя АП Москвы, почему эти вопросы не были выяснены. Тем
более, что об этом умолчало и Управление юстиции в своём представлении. Впрочем,
последнее понятно, оно было направлено в интересах обвинения и заведомо против
адвоката Матвеева А.В.
Таким образом,
оспариваемое Решение Совета АП Москвы является явно необоснованным и поэтому
незаконным, направленным не на защиту адвоката, а во вред ему, в интересах
следователя, «недовольного» принципиальной позицией обвиняемого Андрейченко П.А.
и его адвоката защитника, к которому у обвиняемого Андрейченко П.А. нет и не
может быть никаких претензий.
Дополнительные доводы и уточнения к исковому заявлению предоставит суду
представитель истца, с учетом позиции АП Москвы по доводам иска.
На основании изложенного,
руководствуясь ст. ст. 3; 4; 131; 132;
194-198 ГПК РФ, -
ПРОШУ:
Признать Заключение квалификационной комиссии от
ХХ.ХХ.21 г и Решение Совета Адвокатской палаты города Москвы от ХХ.ХХ.21 г, № ХХХ
о привлечении меня, как адвоката, к дисциплинарной ответственности в виде «замечания»
незаконными.
Взыскать с Адвокатской палаты города Москвы 100.000
рублей в качестве компенсации расходов на представителя и 150.000 рублей в счет
компенсации морального вреда, причиненного незаконными действиями квалификационной
комиссии и Совета Адвокатской палаты города Москвы.
Приложение:
-
квитанция об оплате государственной пошлины;
- копия
оспариваемого Решения Совета Адвокатской палаты города Москвы;
- копия
почтовой квитанции о направлении ответчику копии иска;
Истец
адвокат Матвеев А. В.
Комментариев нет:
Отправить комментарий